Эти фразы шепелявого груйка сразу дали понять, что Дасаль отнюдь не в бегах и потому не испытывает никакого испуга. Но как же так?! Вор должен сидеть в тюрьме! А он преспокойно сидит в кабаке…
– Присаживайтесь, господин начальник, – предложил Умелец. – Составьте компанию свободному гражданину!
– Здравствуй…те, Дасаль, – сухо сказал Тумберг, не позволив никаким чувством отразиться на своем чеканном лице. – Что ж, пожалуй, составлю.
– Я так и думал, что вы не откажетесь, – вновь изобразил лучезарную улыбку Умелец. – Вам же ведь интересно будет узнать, почему это я тут прохлаждаюсь, а не парюсь на шконке.
– Интересно, – подтвердил майор, входя в беседку.
– Я расскажу, – пообещал груйк. – Только вы сначала разблюдовку изучите и сделайте заказ. Из спиртных напитков рекомендую вот это, – Дасаль щелкнул ногтем по бутылке. – Не особенно пьянит, но очищает, облагораживает и позволяет почувствовать себя птицей. Как будто паришь… – Он чуть подался к севшему сбоку от него следователю и добавил с едва уловимой язвительностью: – А не паришься.
Шерлок молча кивнул и открыл меню. В душе его горькой волной поднималась досада. Почему этот тип на свободе? Разжалобил судью? Адвокат постарался? Но ведь там была не просто кража, а разбойное нападение!
Груйк рассмеялся:
– ПарИть и пАриться! Вроде слова и похожие, а какой разный смысл!
Тумберг опять сдержанно кивнул и процедил, продолжая скользить взглядом по строчкам меню:
– Похожий случай со словами «промазать» и «отмазаться».
– Да, – с веселым видом согласился груйк и плеснул себе еще ликера. – Только я не отмазывался, господин начальник, в натуре! Просто попал в мазь с болтуном. Ха! «Не отмазался» – «попал в мазь»! Велик и могуч росиан!
«Ага, все-таки адвокат, – подумал Шерлок. – Вот так: стараешься, гоняешься, изобличаешь, а какой-то балабон все твои труды в пух и прах…»
Пока он обсуждал с подошедшим официантом свой то ли поздний обед, то ли ранний ужин, Станис Дасаль, жмурясь от блаженства, попивал ликер.
– А как же спиртное? – спросил груйк, когда официант удалился. – Или вы при исполнении?
– Просто не хочу, – ответил майор.
– Ну, если вдруг захотите, я с вами поделюсь, господин начальник, – развязным тоном пообещал Умелец. – Ликерчик отменный, пил бы и пил.
– Уж как-нибудь обойдусь, – произнес Шерлок, стараясь казаться невозмутимым.
Тумбергу было неприятно общение с этим типом, которому, по справедливости, не дорогущие ликеры сейчас распивать бы, а чифирок прихлебывать в камере, но ему очень хотелось узнать, какие же аргументы повлияли на решение суда.
– Зря вы так, господин начальник, – покачал головой Дасаль. – Я ж от чистого сердца. И, кстати, у меня гораздо больше оснований щуриться на вас, чем у вас на меня. Не я же за вами гонялся…
– Но и не я совершал разбойное нападение на гражданина Цукана, – заметил следователь.
– А! – махнул рукой груйк. – Пострадать он не пострадал, побрякушку ему вернули… ну, то есть не побрякушку, а прибор. Никаких проблем!
Тумбергу было что возразить на эти слова, но ему не хотелось втолковывать что-то Дасалю. Перед ним сидел не случайно оступившийся юноша, а матерый нарушитель закона с давно сложившимися убеждениями. Таких нужно не перевоспитывать – это бесполезное дело. Таких нужно изолировать, а потом ставить на учет.
– Ладно, – сказал он. – Пейте свой ликер и давайте, выкладывайте, как это вы вдруг превратились в белого и пушистого.
– Никогда не считал себя таким, – возразил Умелец. – Но и детей мною пугать оснований нет. Каждый стремится заниматься таким делом, к которому испытывает тягу. И если есть способности, ясное дело. Вот возьмем, например…
– По теме, Дасаль, – прервал Шерлок совсем уж обнаглевшего груйка.
– Заметано, – размашисто качнул головой Умелец. Видимо, ароматные «иорданские струи» возымели свое действие.
Он принялся в подробностях описывать ход судебного заседания, а майор хмуро слушал и молчал. И когда официант принес заказанные блюда, Тумберг приниматься за еду не спешил – у него пропал аппетит.
