В целом миссия Эгеде мало способствовала распространению христианства, религии, идеалы которой были слишком чужды охотникам (несмотря на то что пастор даже изменял некоторые непонятные эскимосам слова в молитвах, например "агнец божий" превратился у него в "божьего тюлененка"!). Определенные успехи были достигнуты в области борьбы с болезнями и вредными обычаями эскимосов, хотя уничтожить самый страшный бич их здоровья туберкулез ему не удалось [34]. Эту сторону деятельности X. Эгеде и его жены Гертруды можно вполне сравнить с подвигом А. Швейцера [35], боровшегося в глубине Африки с болезнями, губительными суевериями и предрассудками местного населения.
Что же касается торговой деятельности Эгеде, то она, несмотря на привилегию монополии, шла, по словам датского историка Эрнгора, "еще хуже пасторской". Пастор не мог конкурировать с голландскими торговцами, скупавшими мех непосредственно в местах охоты эскимосов. Поэтому датская торговая компания лопнула еще в 1727 г., после чего из Гренландии "в целях экономии" были отозваны все датчане. Лишь Эгеде получил "милостивое" разрешение остаться. Он продолжал свое дело в одиночку, несмотря на невыносимо тяжелые условия жизни.
Прибывшие на остров члены немецкой секты гернгутеров конкурировали с Эгеде в "борьбе за души", но их деятельность была объективно полезна эскимосам. Многочисленные и располагавшие бoльшими средствами, чем норвежец-одиночка, они организовали обеспечение ослабевших стариков и больных (ранее обрекавшихся на смерть), создав сеть богаделен и больниц, хотя и весьма примитивных. Некоторые из гернгутеров оставили ценные этнографические описания не тронутого европейской цивилизацией эскимосского общества. Один из них, С. Кляйншмидт, создал в 1851 г. эскимосскую письменность и составил весьма полный эскимосский словарь. Он же организовал первую гренландскую типографию.
Как известно, миссионерская деятельность почти всегда предшествует колонизаторской - ведь эксплуатировать гораздо удобнее не "диких язычников", а христиан, послушных земным законам, тем более если их учит этому церковь. Поэтому государства, имевшие какие-то виды на "не освоенные" колонизаторами других стран территории, как правило, не жалели средств на создание собственных миссий, выполнявших роль форпостов колонизации. Не была в этом смысле исключением и Дания, тратившая большие средства на миссионерскую деятельность в своих южных колониях. Что же касается Гренландии, то перспективы колонизации ее огромной территории были весьма незначительными.
Интенсивная экономическая колонизация, то есть развитие новых и увеличение доходности старых отраслей, требовавшие инвестиций капитала в местную экономику, здесь не имела смысла, так как явно не окупила бы затрат. Поэтому экономическая политика датчан в колониальный период истории Гренландии, внешне разительно отличавшаяся от политики других метрополий, имеет все те же сугубо меркантильные соображения, в основе которых всегда лежала возможность наживы (или ее отсутствие). Поэтому идеалистичны и в корне неверны объяснения буржуазных историков и этнографов такой политики какими-то особыми "убеждениями" или моральными качествами датских королей и их администраторов. Там, где затраты на интенсивную колонизацию оправдывались, например в Африке или на Вест-Индских островах, датские колонизаторы ничем не уступали в жестокости по отношению к бесчеловечно эксплуатируемому местному населению или завезенным в трюмах кораблей рабам голландским или английским "коллегам".
Бесперспективность колонизации Гренландии "классическим способом" была причиной и малого внимания датских властей к миссионерам, и даже попыток избавиться от расходов на их содержание. Но избранный для этого путь создание на острове торговых компаний для оплаты из их прибылей расходов на миссии - оказался неудачным, "самоокупаемости" не получилось. Созданные в XVIII в. в Гренландии частные торговые компании обанкротились. Власти, окончательно убедившись в невозможности экономической эксплуатации населения острова, издали в 1775 г. указ, согласно которому собранные было в укрупненные стойбища (для коллективной охоты на китов) эскимосы снова распускались по старым охотничьим угодьям. Монополию на гренландские промыслы и торговлю взяло в свои руки само государство, так как оно могло легче справиться с убытками, чем частные компании. Надо отметить, что на социальном и экономическом положении эскимосов деятельность частных компаний и миссий почти не отражалась. Коренное население острова часто голодало в весенний период, что вело к большой смертности.
