В 1920-х годах произошли некоторые изменения в административной структуре острова. По закону 1925 г. Гренландия была разделена в административном отношении на Восточную и Южную. Во главе каждой из этих единиц стал Земельный административный совет (ланнсрод), состоявший исключительно из датчан. Королевских инспекторов сменили ланнсфогеды датские же чиновники, обладавшие помимо широких административных прав возможностью контролировать торговлю и обмен, а также судопроизводство. Им непосредственно подчинялись старосты городских или стойбищных коммун, назначавшиеся почти исключительно из эскимосов. При этом сохранялось существовавшее с начала XX в. местное самоуправление - советы коммун. Они распоряжались пособиями на строительство жилищ, выдавали ссуды, производили иные социальные выплаты.
Закон 1925 г. был призван покончить с консервацией Гренландии. Основной целью его было развитие связей гренландского общества и островной экономики с окружающим миром. Промысловое хозяйство должно было при этом развиваться настолько, чтобы можно было прекратить выплату государственных дотаций (за исключением пенсионного обеспечения). Осуществление этого плана встретилось с рядом трудностей.
Нужно учитывать, что экономика маленькой Дании была в 1930-е годы отягощена последствиями мирового экономического кризиса, правительство было озабочено ликвидацией их, а не удовлетворением нужд своей колонии. Поэтому экономика острова в межвоенный период была фактически предоставлена самой себе. Медленно развивалось производство соленой рыбы (до 1939 г. ее вообще не вывозили); кроме небольших промышленных предприятий в Ивигтуте была пущена в ход лишь одна жиротопная фабрика в Сисимиуте, там же находилась единственная, тоже небольшая, судоремонтная верфь. Моторные суда в практику входили медленно - до войны это были немногочисленные беспалубные мотоботы со слабосильными керосиновыми двигателями; владели ими пайщики-кооператоры. Кооперативы поощрялись датскими властями в качестве средства для увеличения отдачи от сделанных капиталовложений.
Начала развиваться добыча полезных ископаемых. В 1924 г. дала уголь шахта у Кутдлигссата, с 1933 г. стали добывать мрамор в Агпате, а с 1936 г. - в Марморилийке. На всем восточном побережье, от мыса Фарвель до Ауссиайта, охота на морского зверя постепенно отступала на второй план. Взамен развивались ловля рыбы и отчасти овцеводство (в районе Какортока).
В 1930-х годах с развитием воздушного и морского транспорта Гренландия приобретает важное экономическое и стратегическое значение. На право владения крупнейшим островом мира начали претендовать несколько стран, особенно Норвегия, которая мотивировала свои притязания тем, что остров был открыт норвежцем Эриком Рыжим и в течение нескольких веков после этого заселен преимущественно норвежцами. Международный суд в Гааге в 1933 г. решил, однако, многолетний датско-норвежский конфликт в пользу Дании. Дания ревностно защищала прибрежные воды Гренландии от посягательств пришлых рыбопромышленников, одни из которых пытались добиться разрешения на облов [так] этих вод, апеллируя к международным инстанциям (фарерцы), другие насильственно захватывая участки побережья и острова Восточной Гренландии (норвежцы). Датские власти, отдавая себе отчет в том, что удержание Гренландии во многом зависит от настроений коренного населения острова, увеличили вклады в здравоохранение, строительство жилищ и экономику Гренландии. Шаги эти были вынужденными и с экономической точки зрения: прибрежный лов исчерпал свои возможности, вклады же в модернизацию рыболовного флота увеличили бы доходы основной отрасли экономики и соответственно уменьшили бы субсидии, которыми Дания по необходимости поддерживала находящееся в процессе перестройки хозяйство Гренландии.
Перед войной эскимосы переключились с охоты на морского зверя на рыбную ловлю. Однако равноценной замена эта не была. Охота позволяла вести почти стопроцентно натуральное хозяйство, так как давала все необходимое для поддержания жизни человека. Рыба же годилась лишь в пищу людям да на корм собакам. Когда зверь ушел на север, то эскимосам стало не хватать шкур для одежды, для обтяжки лодок и хижин, жира для отопления и освещения жилищ, да и мясную пищу в суровых условиях Арктики рыба могла заменить далеко не полностью. Ослабленные неполноценным питанием, одетые в плохо защищающие от холода и сырости одежды из ткани и клеенки, эскимосы стали легкой добычей различных болезней, прежде всего туберкулеза. Распространению инфекции способствовала повышенная концентрация населения, вызванная все тем же переходом от индивидуальной охоты к коллективному рыболовству. Если раньше охотники стремились расселиться на как можно более обширном пространстве, особенно в северной части зоны обитания, то теперь население стало концентрироваться в портовых городках и у рыбоперерабатывающих центров, с тем чтобы как можно быстрее сдавать скоропортящуюся добычу. К 1940 г. бoльшая часть охотников уже переселилась в рыбачьи поселки.
