Наше время отныне принадлежало спонсорам. Сегодняшний день должен был начаться по расписанию в 9 часов с интервью, совмещенным с завтраком (не самая плохая идея, особенно для меня, так как с моим английским в любом интервью самой содержательной частью был для меня завтрак). Нас с предводителем должна была интервьюировать Жаки Банашински, задачей которой, по всей видимости, было связать воедино наши показания, данные ей на старте экспедиции в Нарссарссуаке, с теми, которые мы дадим сегодня. Мне нравилось разговаривать с Жаки, поскольку в ее понимании интервью выражалось всегда в форме монолога интервьюируемой стороны, полностью фиксируемого портативным диктофоном. Такая манера ведения интервью заметно облегчала мое положение, так как не требовала от меня титанического напряжения памяти и умственных способностей, необходимых для понимания адресованного мне вопроса. Я сам мог выбирать тему своего рассказа из широкого спектра предлагаемых Жаки тем и, вполне естественно, выбирал то, о чем мог более или менее связно и понятно рассказать.
Предводитель был далек от подобных проблем, а потому он мог себе позволить сегодня поспать подольше. Я встал в 8 часов и подошел к окну: все же было интересно взглянуть на Нью-Йорк с почти стометровой высоты. Судя по интенсивности автомобильного движения далеко внизу, рабочий день для многих нью-йоркцев был уже в разгаре. Несмотря на проглядывавшее солнце, видимость была не слишком хорошей: я с трудом различал башни Всемирного торгового центра. Приняв душ (несмотря на космическую, с моей точки зрения, высоту нашего номера, напор воды был настолько мощным, что водные процедуры требовали повышенного внимания) и растолкав мирно спящего предводителя, я спустился к завтраку. Жаки была уже на месте во всеоружии своего обаяния и журналистского коварства. Чтобы интервью прошло с максимальной, во всяком случае для меня, пользой, я заказал двойную яичницу с беконом. Жаки, быстро сообразив, что, вопреки расписанию, ей не удастся совместить мое интервью с моим же завтраком, терпеливо меня ждала, периодически подливая себе кофе из стоящего на столе большого кофейника. Американский кофе вполне можно пить как чай, большими кружками, поскольку он слабый и невнятный. Пришел Бернар со своей подругой – очень симпатичной смуглокожей француженкой.
Надо сказать, что, несмотря на то что Бернар был полноправным участником экспедиции, по окончании ее он вновь приступил к своим основным обязанностям звукооператора в команде Лорана, а потому сразу же оказался по другую сторону баррикад, разделявших участников экспедиции и представителей средств массовой – и не очень – информации, проявлявших завидный интерес к ее итогам.
