Они молоды. Они учились в знаменитом Йельском университете.Они любили друг друга но, к несчастью, их было трое — Алекс и его сокурсницы Джуно и Лидия. Уже тогда Алекс не мог понять, кто же ему нужен — Лидия или Джуно? Они повзрослели. Они достигли успеха. Они всегда приходили друг другу на помощь. Но как же быть с любовью?
И объяла меня печаль,
Порожденная маленьким грешком.
Лимузины были припаркованы вплотную друг к другу по обе стороны Шестьдесят второй улицы, так что для такси, пытающихся подъехать к парадному входу, оставалась только узкая полоса дороги.
— Черт возьми, да ведь это машина самого губернатора! — удивленно воскликнул таксист, бросив взгляд на роскошную, поистине ослепительную блондинку, расположившуюся на заднем сиденье: блестящие колготки, золотые бусы, золотистый загар и золотистые блестки в волосах. — Что здесь происходит?
— Вы что, с луны свалились? Открывается новый клуб под названием «Ночная жизнь».
— Только еще одного вонючего ночного клуба городу и не хватает! — Он посигналил. За пять минут поток машин на углу Парк-авеню так и не сдвинулся с места.
Водитель знал, что пассажирка не пройдет пешком сотню ярдов, оставшуюся до двух однотипных домов, залитых янтарным светом прожекторов, и от нее не дождешься приличных чаевых. Такие, как она, не любят раскошеливаться.
— Этот клуб будет лучшим из лучших. Шикарнее, чем «Ксенон» или «Огни рампы». Неужели не читали в хронике? Последние полгода там только об этом и пишут. — Акцент блондинки был таким же, как и у завсегдатаев ночных тусовок в «Куинз». — Я просто умру, если не попаду туда, — простонала она.
Таксист хмыкнул и снова нажал на сигнал.
Женщины поцеловались и чокнулись. В их бокалах пенилось шампанское.
— Чин-чин, Джуно. За все хорошее. — Рыжеволосая графиня де ла Рош, урожденная Лидия Форест, приняла театральную позу перед огромным зеркалом в офисе клуба «Ночная жизнь». На ней была черная кружевная блузка и пышная цыганская юбка из сизовато-розовой тафты. На шее же красовалось золотое колье с крупным сапфиром под цвет глаз. Элегантно-эксцентричный стиль графини менялся в зависимости от настроения, а оно отличалось крайним непостоянством.
— Для твоих тридцати двух совсем недурно. — Войдя в комнату, Алекс Сейдж окинул Лидию одобрительным взглядом.
— Алекс! — Женщины бросились к нему.
— Там, за этой дверью, настоящее великолепие. Все, кто имеет вес в обществе, уже собрались. Я проверил другие увеселительные заведения города — везде пусто. На дверях «Дансетерии» вывесили траурный венок, а персонал «Красного попугая» заманивает к себе туристов.
Лидия рассмеялась:
— Ох, Алекс… Как я рада, что ты здесь!
— А где же еще мне быть в такой вечер, — он поцеловал женщин, — как не с теми, кого я люблю?
Джуно подала ему бокал шампанского.
— Даже не верится, что удалось все закончить в срок.
Без четверти семь вворачивали последние электрические лампочки.
— А меня в это время терзали муки творчества, ибо по случаю открытия я решил приготовить вам подарок, — Алекс улыбнулся, — и обошел весь город, пытаясь найти что-то достойное такого события. Не обнаружив ничего подходящего в магазинах «Картье», «Тиффани», «Ван Клиф», «Данхилл» и подарочном салоне в отеле «Ритц», я написал стихотворение под названием «Ночная жизнь».
Все рассмеялись.
— Я вставлю его в рамку и повешу в офисе, — сказала Джуно. — Это настоящий шедевр.
— Не сомневался, что вам понравится, — ухмыльнулся Алекс. — А теперь, пожалуй, вернусь к гостям и немного расшевелю их. Увидимся позже. — Он снова поцеловал женщин. — Я горжусь вами.
— Я тоже горжусь нами. — Когда Алекс ушел, Лидия закурила сигарету «Голуаз», глубоко затянулась и тут же загасила ее в хрустальной пепельнице, на дне которой была золотая гравировка: «Ночная жизнь». — И гордилась бы еще больше, если бы смогла отказаться от этой гадости. Счастье, что ты не начала курить.
А вот я не люблю себя ограничивать. — Лидия улыбнулась. Частые перепады настроения не мешали ей критически относиться к себе, что не всегда исправляло ситуацию, но, несомненно, располагало к этой женщине. Сейчас графине казалось, что ее жизнь вошла в нужное русло, и она была в ладу с собой.
— Удивляюсь твоему спокойствию. Я еще никогда так не нервничала. — Джуно снова наполнила бокалы.
— Я предлагала тебе валиум, — заметила Лидия. — Кстати, съешь что-нибудь. — Она указала на бутерброды с копченой лососиной. — У тебя пусто в животе, вот ты и нервничаешь.
— Я не могу есть. О, Лидия, прости меня, последние несколько недель я слишком раздражительна. Не знаю, как ты меня выносишь.
Лидия обняла ее.
— За это время так много произошло. Как же нам не нервничать? Но сегодня наш звездный час! — Она подушилась духами Жана Лапорта. — Кажется, я готова.
Выйдем к гостям вместе?
— Иди первая, — возразила Джуно, — а я немного понаблюдаю отсюда.
