— А как же девушка? Она слишком дорого стоит, мы не можем ее бросить.
— Она не стоит моей жизни. — Худой наконец сумел протиснуться в коридор и бросился к парадной лестнице. — Можешь ее вынести, коли охота нарваться на неприятности.
Здоровяк заколебался. Он оглянулся на освещенную комнату; его грубое лицо было искажено досадой и отчаянием.
— А-а, проклятие!
К несчастью, жадность победила. Мужчина быстро повернулся и опять вошел в маленькую спальню. Минуту спустя он вновь показался на пороге. На плече он нес женщину. Она была без чувств.
Артемис вышел в коридор:
— Позвольте, я помогу вам спасти девушку.
Здоровяк мрачно сдвинул брови:
— А ну прочь с дороги!
— Простите. — Артемис шагнул в сторону.
Мужчина тяжело протопал мимо, направляясь к парадной лестнице. Артемис подставил ему подножку и одновременно коротко ударил негодяя ребром ладони в уязвимую точку между шеей и плечом.
Здоровяк взвыл — у него онемела левая рука и большая часть левого бока, — споткнулся и упал плашмя на выставленный сапог Артемиса; при этом он отпустил Нелли, вытянув правую руку в тщетной попытке удержаться на ногах.
Артемис подхватил Нелли раньше, чем мужчина грохнулся на пол, и двинулся к лестнице черного хода. Судя по шуму, доносившемуся снизу, люди пытались выбежать из таверны через дверь кухни.
Узкий лестничный проем преградила большая темная фигура.
— Вы нашли ее? — спросил Латимер и тут увидел ношу Артемиса. — Нелли! Она мертва?
— Нет, просто спит. Наверное, ей дали лауданум или какое-то другое снотворное. Идем, парень, нам надо спешить.
Латимер не стал спорить, повернулся и первым стал спускаться по лестнице. Артемис быстро пошел за ним.
Добравшись до нижнего этажа, они поняли, что попали в число последних выходящих из здания. В кухне стоял дым.
— По-моему, ты немного переусердствовал, плеснув масло из лампы в кухонную печь, — заметил Артемис.
— Вы дали мне полную свободу действий, — пробасил Латимер.
— Ладно, не важно. Главное, что это нам помогло.
Они беспрепятственно миновали сад и свернули в переулок. Перед таверной собралась небольшая толпа, но паника быстро рассеивалась. Отсутствие огня, несомненно, ослабило иллюзию пожара, подумал Артемис. Он видел, как один мужчина, вероятно, хозяин таверны, с опаской вернулся в здание.
— Пойдем скорее! — приказал Артемис.
— Слушаюсь, сэр.
Карета ждала на том самом месте, где велел Артемис. Хорошо хоть, что эта женщина умеет быть исполнительной. Коротышка Джон сидел на козлах с вожжами в руках. Когда подошел Артемис, дверца распахнулась.
— Вы спасли ее! — воскликнула Мэделин. — Слава Богу!
Она протянула руки, чтобы помочь Артемису втащить Нелли в узкий проем кареты. Латимер запрыгнул на место возницы.
Артемис подал Нелли в салон и хотел подняться следом за ней.
— Стой, вор проклятый, а не то я продырявлю тебе спину!
Артемис узнал голос тощего.
— Латимер, трогай! — крикнул он, запрыгнул в карету и плотно закрыл за собой дверцу.
Он попытался стянуть Мэделин с сиденья на пол, чтобы ее силуэт не маячил в окне, но она почему-то сопротивлялась. Карета сорвалась с места. Артемис продолжал бороться с Мэделин. Вот она подняла руку, и он заметил в нескольких дюймах от собственного уха маленький пистолет.
— Нет! — закричал Артемис, но было поздно. Он отпустил Мэделин и зажал уши руками.
Полыхнула яркая вспышка. В маленьком салоне кареты пистолетный выстрел прозвучал как пушечный залп.
Артемис смутно сознавал, что карета несется вперед, но шум колес и топот копыт были такими тихими, как будто доносились откуда-то издалека. Он открыл глаза и увидел над собой встревоженное лицо Мэделин. Ее губы шевелились, но он не слышал ни звука.
Она схватила его за плечи и потрясла. Рот ее открылся и снова закрылся. Он понял: она спрашивает, все ли с ним в порядке.
— Нет, — сказал Артемис. Теперь в ушах у него звенело. Он не знал, насколько громко говорит, но надеялся, что достаточно громко. Во всяком случае, у него самого было ощущение, что он кричит. — Нет, со мной не все в порядке. Черт возьми, мэм, мне остается только молиться, что вы оглушили меня не навсегда!
Из открытой двери кладовой тянуло запахами уксуса, ромашки и бузины. Мэделин остановилась и заглянула в маленькое помещение.
Кладовая с ее всевозможными склянками, ступками, пестиками, банками и баночками, а также многообразием сухих трав и цветов всегда напоминала Мэделин лабораторию. А ее тетя, облаченная в большой фартук и склонившаяся с озабоченным видом над склянкой с бурлящей жидкостью, смахивала на безумца алхимика.
— Тетя Бернис?
— Одну секундочку, милая, — Бернис не подняла головы от своей работы, — я вливаю отвар.
Мэделин нетерпеливо переминалась на пороге.
— Прости, что помешала, но мне надо узнать твое мнение по одному очень важному вопросу.
— Конечно-конечно. Еще пару минут. Крепость этого тонизирующего напитка напрямую зависит от времени вымачивания цветов в уксусе.
