– Разве непонятно? Мне приходится терпеть все эти взгляды и кривые усмешки. Ты что, не заметила, как всколыхнулась толпа, когда мы вошли в этот зал? Свежая новость: Артемис Хант пришел на вечеринку с Грешной Вдовой! Можно подумать, что всем этим людям больше нечем заняться, как только перемывать нам косточки.
Бернис усмехнулась:
– Ты совершенно права, моя милая. Им действительно больше нечем заняться. Твой роман с мистером Хантом – самая последняя сенсация в свете.
– У меня такое чувство, как будто я участница увеселительного представления в «Павильонах мечты». Надо бы заставить этих людей купить билеты, а то пялятся задаром!
– Перестань, все не так уж плохо.
– Да, конечно. Лучше бы я сама пошла наверх обыскивать кабинет Клэя, а Артемис остался здесь терпеть любопытные взгляды зевак. Это пошло бы ему на пользу.
– Высшее общество быстро утомляется сплетничать на одну и ту же тему, – заверила ее Бернис. – Новость о твоем романе с Хантом скоро приестся и перестанет вызывать ажиотаж.
– Надеюсь, что ты права.
– Бернис! – В незнакомом голосе слышалось наигранное удивление. – Как я рада вас видеть! Сколько лет, сколько зим!
Обернувшись, Мэделин увидела женщину средних лет в розовом шелковом платье в цветочек, которая пробиралась к ним сквозь толпу. Дама навела на нее свой лорнет.
– А вы миссис Деверидж, не так ли?
Эта женщина сразу же не понравилась Мэделин.
– Мы разве знакомы, мэм?
– Нет, но я знакома с вашей тетей. Она нас представит друг другу.
– Леди Стендиш, – пробормотала Бернис, – это моя племянница Мэделин.
– Грешная Вдова! – Леди Стендиш наградила Мэделин холодной улыбкой. – Смелость Ханта достойна всяческого восхищения. Не каждый мужчина отважится пригласить в свой дом даму с такой репутацией, как ваша.
Мэделин онемела от столь откровенного хамства, зато Бернис нисколько не растерялась.
– Артемис Хант – человек не робкого десятка, – небрежно бросила она, – не чета вашему сыну Эндикотту, который, как видно, предпочитает общество посредственностей. Хант же ценит ум и изящество.
Во взгляде леди Стендиш блеснуло негодование.
– А также, судя по всему, имеет склонность к рискованным пари.
Мэделин нахмурилась:
– О чем вы, мэм?
Губы леди Стендиш вытянулись в неприятную тонкую линию.
– Моя милая миссис Деверидж, неужели вы не знаете, что ваше имя значится в книгах пари всех джентльменских клубов города? Условия предлагают тысячу фунтов стерлингов любому мужчине, который проведет с вами ночь и останется жив. Как я понимаю, Хант уже получил свой выигрыш?
Мэделин открыла рот.
– Не переживайте, – продолжала леди Стендиш. – Может быть, вам удастся уговорить его поделиться с вами своим барышом.
Мэделин потеряла дар речи, чего нельзя было сказать про Бернис. Она окинула леди Стендиш холодным, презрительным взглядом боевого генерала, оценивающего своего противника.
– Вы, видимо, не слышали, что человек, в гостях у которого мы с Мэделин сейчас живем, недавно сделал в своем клубе категорическое заявление: тот джентльмен, который посмеет отозваться о моей племяннице в мало-мальски оскорбительной, по мнению мистера Ханта, манере, будет вызван на дуэль. Советую вам предостеречь юного Эндикотта. Насколько я помню, он ваш единственный наследник. Будет жаль потерять его на дуэли, устроенной в защиту чести моей племянницы, не правда ли?
Теперь уже леди Стендиш открыла рот. В ее ледяных глазах читалось сильное потрясение.
– Видите ли, я никогда…
Она резко повернулась и нырнула в толпу, не сказав больше ни слова.
Мэделин наконец пришла в себя и посмотрела на Бернис.
– Что все это значит? Неужели Хант действительно заявил, будто вызовет на дуэль любого, кто меня оскорбит?
– Не волнуйся, моя милая. В свете нет такого глупца, который захочет с ним связаться.
– Дело не в этом. – Мэделин едва сдерживала страх и гнев. – Боже мой! Я не позволю Ханту рисковать своей жизнью по такому нелепому поводу. И почему мне никто не говорил про клубные пари?
– Я не хотела тебя лишний раз расстраивать, моя милая. – Бернис похлопала ее по руке. – В последнее время тебе и без того досталось.
– Но откуда ты сама узнала обо всем этом?
– Кажется, мистер Леджетт обронил в разговоре, – рассеянно сказала Бернис.
– Ну ничего, я с ним еще разберусь! – вскипела Мэделин.
– С кем, с мистером Леджеттом?
– Нет, – прищурилась она, – с Артемисом.
Артемис как раз закончил осматривать последний ящик письменного стола Клэя, когда в дверном замке заклацал ключ. Он быстро погасил свечу и шагнул за тяжелую бархатную портьеру, висевшую сбоку от высокого окна.
Он слышал, как открылась дверь и кто-то вошел в библиотеку. Сквозь бархат просочился огонек свечи, но человека, несшего эту свечу, видно не было.
– А, вот ты где, Альфред! – послышался голос из коридора. – Тебя ждут на кухне, – Скажи, что сейчас приду. Я должен сначала обойти все комнаты. Ты же знаешь, как хозяин беспокоится за свои ценности после того ночного ограбления. Он сказал мне, чтобы сегодня вечером я был начеку: в доме собралось много народу.
