Ко всеобщему удивлению, однако, пылкие и неистовые страсти их романа ни к чему подобному не привели. Что-то случилось: репортеры скандальной хроники с тех пор и по сей день стерли себе носы до крови, пытаясь разнюхать, что именно. Но какова бы ни была причина, она разрушила их любовь, и дело закончилось слезами, рыданиями, взаимными упреками, перебранкой и горькими проявлениями ничем не прикрытой вражды, так что весь континент гудел, точно растревоженный улей.
Немедленно после débâcle[17] каждый из них тут же связал себя узами Гименея[18] с посторонними и даже, пожалуй, случайными претендентами на их руку и сердце. Джек Ройл прижал к своей мужественной груди дородную дебютантку из Оклахомы, явившуюся в Нью-Йорк, чтобы подарить театру новую Элеонору Дузе[19]. Вместо этого она подарила Ройлу сына, а еще через месяц публично отхлестала супруга хлыстом по причине неизвестной, но легко вообразимой, после чего вскоре скончалась, упав с лошади и сломав себе шею.
Блайт Стьюарт сбежала со своим рекламным агентом, который стал отцом ее дочурки Бонни, украл и заложил в ломбард ее жемчужное колье, подаренное ей в свое время Джеком, сбежал в Европу как военный корреспондент, и умер в парижском бистро от перепоя.
Когда на горизонте забрезжила звезда Голливуда, вражда между Ройлом и Стьюарт достигла своей кульминации, хоть причина ее была уже давно забыта и поддерживалась лишь благодаря пылкому темпераменту враждующих сторон. Впоследствии неприязненные отношения перешли и к их потомкам, так что вражда между Бонни Стьюарт, ставшей уже довольно известной экранной инженю, и Тайлером Ройлом, ведущим молодым актером «Магны», разгорелась с не меньшей силой, чем между их родителями.
Ненависть и нетерпимость друг к другу свирепствовала от Уилшира до Голливудских бульваров. Поговаривали, будто старик Зигмунд, заключивший контракт с Джеком и Блайт, скончался не от кровоизлияния в мозг, а от нервного расстройства в результате безуспешных попыток сохранить мир на территории «Магны»; и несколько преждевременно появившихся седых волос на затылке Жака Бутчера приписывались подобным же бесплодным усилиям в отношении их достойных отпрысков. Один студийный остряк утверждал, будто Чудо-мальчик даже сделал предложение Бонни Стьюарт в качестве последнего отчаянного средства, основываясь на теории, что любовь иногда творит чудеса.
— Бывает и так, — вслух произнес Эллери. — Бутч и Бонни помолвлены, верно?
— Это все, что ты можешь сказать о моей идее, во имя всех святых? — прорычал Лу, размахивая бутылкой.
Бутчер просунул голову в комнату:
— Итак, Эллери, как твое мнение?
— Мое честное мнение?
— Если ты выдаешь мне что-либо иное, я выставлю тебя в три шеи!
— Я думаю, — сказал Эллери, — что подобная вдохновенная идея никогда не перешагнет стадию замысла.
— Видишь? — воскликнул Лу, — Ты прицепил меня к Ионе[20]!
— Что тебя заставляет это утверждать?
— А как ты предлагаешь заставить всех четверых работать в одной картине? Они же убежденные и принципиальные враги!
Лу бросил на Эллери негодующий взгляд:
— Романтическая драма столетия, самая популярная склока последних двадцати лет, невероятные кассовые перспективы для фильма с участием четырех звезд первой величины, история такая, что пальчики оближешь — а он еще привередничает!
— Отключись, Лу, — сказал Чудо-мальчик. — Конечно, в этом главная проблема, Эл. До сих пор тоже предпринимались попытки собрать их в одной команде, но безуспешно. На сей раз, однако, я чувствую, что все будет иначе.
— Любовь отыщет путь, — продекламировал Лу. — Будущая миссис Бутчер не станет брыкаться, верно?
— Заткнись, — покраснев, отпарировал Чудо-мальчик. — Если уж на то пошло, то Лу здесь тоже не посторонний. Он троюродный брат Блайт Стьюарт, а кроме него и отца у Блайт больше нет родственников. Мне кажется, она любит этого шарлатана достаточно, чтобы послушаться его.
— Если она не послушается, — осклабился Лу, — я сверну ей шею!
— Все четверо сидят на мели — как всегда, впрочем. Я собираюсь предложить им сногсшибательные условия контракта. Они просто не смогут позволить себе отказаться!
— Послушайте, — сказал Лу. — Когда я растолкую им, как они будут играть собственную биографию перед миллионной аудиторией, у них так защекочет в носу, что они наперегонки бросятся подписывать этот контракт. Так что дело в шляпе!
— Я беру на себя Бонни и Тая, — сухо сказал Чудо-мальчик, — а Лу будет обрабатывать Блайт и Джека. Сэм Викс, наш агент по рекламе, запустит пробный шар в газетах и еженедельниках.
— А я?
— Держись поближе к Лу. Познакомься со Стьюартами и Ройлами. Собери столько материала об их частной жизни, сколько сможешь. Конечно, надо будет потом отсортировать нужные факты — это главное. Встретимся через пару дней и сравним свои записи.
— Adiós[21], — сказал Бэском и удалился с бутылкой Бутчера под мышкой.
В комнату энергичной походкой вошел высокий мужчина с обветренным лицом и черной повязкой на глазу:
— Ты хотел меня видеть, Бутч?
