Грешная воля Катастроф 2 (СИ) полностью

— Катастрофа? Как ты можешь сравнивать этих чудовищ с нашим Богом? Валтейн, не стоит говорить об этом. Это богохульство.

— Преклонение Катастрофам — богохульство. Хотя, признаться честно, я не верю ни в тех, ни в этого.

— Что?..

— Незнание не является грехом, но точно является недостатком, священник.

— Это святотатство! — тот поднялся на ноги. От него повеяло гнетущей аурой. — Ты смеешь подозревать Всевышнего во лжи? Смеешь говорить такое без доказательств?! Чего тебе не хватает? Мы ведь тебя приютили, мы тебя приняли как своего! Почему ты отплачиваешь за добро злом?

— Я попал сюда из-за пространственной аномалии. А затем меня заставили тут жить. Я бы ушёл отсюда, если бы мог...

— Валтейн... — мужчина стиснул кулаки, а затем выдохнул. — Кажется, ты слишком устал. Уже поздно. Тебе стоит пойти домой. Утро вечера мудренее.

— Хм. Пожалуй, что так и есть. Тогда я пойду.

Путник подошёл к нему, слегка поклонился, а затем покинул помещение. Этим разговором он ничего не добился, да и в целом не обнаружил ничего странного. А это проблема. Но ему хотя бы удалось прихватить с собой то самое «откровение». Старую книженцию с алым крестом на жёстком переплёте. То, на что уповал этот горе-священник. Конечно, он вскоре обнаружит пропажу, однако пройдёт время.

Потом Валтейн подкинет её кому-нибудь другому. Если здесь время течёт иначе, значит, никто так просто не подумает на него.

***

Во начало царило ничто, а ничто царило над ничего. Но в этом бесконечном вечном из ничто и ничего родилось оно. Сущность, что есмь Высший над всем ничто и ничего. Оно жило долго, очень долго, несметное количество, когда понятия времени и пространства ещё не существовало.

Тогда-то и создался мир таким, каким не знают его другие. Прекрасный рай, чудесное творение без единого изъяна. Идеал, к которому стремится само совершенство, являясь по сути своей несовершенством, а лишь обычным и жалким путём. В то же время возникли те, что подобны нам, но лучше и безгрешней. Первые люди, явившиеся на столь белый свет. Они не знали горечи, печали и боли, потому что верили во Всевышнего своего, а тот одаривал их любовью...

Валтейн пролистнул несколько страниц этой белиберды. Слишком замудрённо написано, с первого раза не поймёшь, что прочитал. Да и больно много всякой воды.

Жили они...

Мир назывался...

Миллионы лет назад...

Идиллия закончилась с приходом первого греха. Прекрасная дева решила вкусить запретный плод, созревший в запретном саду, что был создан Божьей силой. Не выдержала она сладостного соблазна, да вкусила же его... И тогда-то опустился на мир столь чудный гнев Всевышний. С рождением первого греха в сердцах людей зародилось нечто, отталкивающее само начало Божье...

Прочитав ещё несколько страниц, путник пришёл к одному выводу. Если это правда так, то всё равно звучит слишком бредово. Вряд ли это тот самый Всевышний, коего ищет Эллен. Да и эта сумасшедшая точно бы наведалась сюда, чтобы узнать про него что-нибудь от этой Катастрофы. Если от Розанвалис не было никаких движений, значит, в эти байки даже не стоит верить.

«Удивительно, что я начинаю использовать её в качестве аргумента для подтверждения лживости этой книги...» — поймал себя на неприятной мысли Валтейн и покачал головой.

В неё может поверить, разве что, обычный человек или кто-то достаточно наивный, но явно не такие, как он.

Так как в книге не нашлось ничего интересного, то путник решил подкинуть её случайному человеку. Просто пробрался в чужой дом, да положил в укромное место. После этого осталось только ждать. Либо разразится скандал, либо всё решится проще. Его простят и дело забудут.

Но дело сейчас совершенно не в этом. Что ему делать? Как ему выбраться отсюда досрочно? Прожить тут две недели нереально, а каждый раз, когда он ложится спать — время словно перематывается. Мало того, что люди умалчивают о времени, словно говорить о нём тут какое-то табу, так и мужчина ощущает нечто странное.