Действие происходит в период с 1989-90. Селин Монтклэр впервые встречает Валентина Моргенштерна.
Перевод выполнен группой:https://vk.com/the_dark_artifices (Тёмные Искусства | The Dark Artifices)
Переводчики: Екатерина Лобан, Ольга Бурдова, Юлия Зотова, Вика Богданова, Виктория Астафьева.
Редакторы: Виктория Александрова, Саша Тарасова.
Среди Сумеречных охотников поговаривали: ты не познаешь истинной красоты, пока не увидишь мерцающие башни Аликанте. По слухам, ни одному городу на Земле не суждено было затмить его чудес. Также говорили, что ни один Сумеречный охотник не может чувствовать себя по-настоящему дома где-либо еще.
Если бы кто-нибудь спросил Селин Монтклер, что она думает по этому поводу, то ее ответ был бы следующим: очевидно, эти Сумеречные охотники никогда не бывали в Париже.
Она могла бы бесконечно прославлять его готические шпили, подпирающие облака, булыжные мостовые, переливающиеся от дождя, блики солнца, отражающиеся в волнах Сены, и, bien sûr, безграничное многообразие сортов сыра. Она могла бы напомнить, что Париж дал жизнь не только Бодлеру и Рембо, Моне и Гогену, Декарту и Вольтеру, но и новому образу мышления, выражения мыслей, видения, да и существования, наконец, подтягивая даже самых заурядных из примитивных чуть ближе к ангелам.
Во всех смыслах именно Париж был la ville de la lumière. Городом света.
— Если вы хотите знать мое мнение, — могла бы сказать Селин, — ничто не может сравниться с ним по красоте.
Но ее никто и никогда не спрашивал. Это было общепринятым правилом — не интересоваться мнением Селин Монтклер ни о чем.
До этих пор.
— Ты уверена, что не существует рун, чтобы эти отвратительные твари держались от меня подальше? — спросил Стивен Эрондейл, заслышав приближающийся, словно раскаты грома, звук хлопающих крыльев. Он пригнулся, вслепую защищаясь от оперенного врага.
Стая голубей пролетела мимо, не обратив никакого внимания на смертельные удары. Селин отогнала еще парочку отставших от стаи, и только тогда Стивен выдохнул с облегчением.
— Ты — мой герой, — сказал он.
Селин почувствовала, как кровь прилила к щекам. Она вообще ужасно часто краснела. В особенности, если рядом был Стивен Эрондейл.
— Великий воин Эрондейл боится голубей? — поддразнила она, надеясь, что парень не расслышит, как дрожит ее голос.
— Не боится, а просто-напросто выказывает благоразумную осторожность перед лицом потенциально демонических существ.
— Демонические голуби?
— Я отношусь к ним с огромным недоверием, — заявил Стивен с максимально доступным голубефобу достоинством. Он побарабанил по рукоятке длинного меча, висящего у бедра. — И этот великий воин готов предпринять любые необходимые для победы действия.
Пока он говорил, с мостовой взлетела еще одна стая голубей, и на мгновение были слышны лишь шум крыльев и довольно пронзительный вопль Стивена.
Селин рассмеялась.
— Да, я вижу, что ты бесстрашен перед лицом опасности. Только если у этого лица нет клюва.
Парень пронзил ее свирепым взглядом, заставив пульс забиться чаще. Неужели она переступила грань? Но затем он подмигнул. Иногда она хотела его так сильно, что казалось, сердце вот-вот взорвется.
— Ты уверена, что мы по-прежнему идем в верном направлении? — поинтересовался он. — У меня ощущение, словно мы ходим кругами.
— Доверься мне, — ответила она.
Стивен приложил руку к сердцу:
— Безусловно, мадмуазель.
Если не считать постоянных мечтаний о нем, Селин не видела Стивена с момента его выпуска из Академии четыре года назад. Тогда он едва замечал ее, слишком занятый тренировками, своей девушкой и друзьями из Круга, чтобы обращать внимание на худенькую девочку, которая следила за каждым его движением.
Теперь же, — подумала Селин, снова заливаясь румянцем, — они были практически ровней. Да, ей было всего семнадцать и она до сих пор училась, а ему уже исполнилось двадцать два, и он был не просто полноправным взрослым, а еще и самым доверенным помощником Валентина Моргенштерна в Круге — элитной группе молодых Сумеречных охотников, которые поклялись реформировать Конклав и вернуть ему былую чистоту и славу. Но теперь Селин, наконец, тоже стала членом Круга, и выбрал ее сам Валентин.
