Кроме всего прочего, они построили их посреди экспериментальной дикой местности, общественность мало что знает о Передовых Центрах. Они знают, что благодаря технологиям мозговые волны кандидатов измеряются во время симуляции. Реакции оценивают, и как стрелка в компасе, тест точно определяет истинную мораль, истинный внутренний механизм преступника.
Если необходимо, казнь имеет место.
В среднем 2 из 5 заключенных может выжить в ПЦ. Не лучшие шансы.
Оставшиеся в живых действуют в соответствии со строгим контрактом, не разглашая детали симуляции. И все они держат рот на замке, потому что сохранение их контракта – означает жизнь на воле. Это способ, которым правительство оправдывает Передовой Центр: во– первых, месяц симуляции дешевле для общества, чем вся жизни в тюрьме.
Еще два ПЦ работают в симуляции с нашим: один для тех, кто в возрасте от двадцати шести до сорока, и другой – от сорока лет и старше. Вот почему было так много протестующих в тюрьме сегодня. ПЦ никогда не работали одновременно, и их существование все еще является относительно новым. Люди всегда борются против новой этической технологии. Возможно, ажиотаж утихнет через несколько лет, когда они поймут, что их налоги не прокормят тех, кто должен быть в любом случае мертвым.
А может, и нет.
Звон стоит в ушах, и я открываю глаза. На экране телевизора улыбающаяся женщина в очках с твердой оправой заменяет логотип Flight Train.
–Доброе утро, кандидаты Передового Центра.
Несколько заключенных усмехаются с отвращением, включая Кейси. Все на самом деле серьезно. Это смахивает на то, будто мы в тематическом парке, в нашем домике, где комната ожиданий для некоторых – это научно– фантастическая поездка с лазерами и летающими кораблями.
–Позвольте мне устно приготовить вас, прежде чем симуляция начнется. Как только вы покинете станцию, ваш месячный срок начнется.
Мое сердце ускоряется.
–Все вы сдали утвержденный экзамен и подписали контракт. У каждого из вас есть монитор, который будет вычислять ваши эмоции и гормоны. Он не сможет вторгнуться в любой другой аспект вашей физиологии.
Затылок колет, когда я думаю о чипе, прорывающемся все глубже и глубже в моё мозговое вещество.
–Как мило с их стороны, – Валери сплевывает, её глаза прикованы к экрану.
–Кроме того, напоминаем, что вы будете под постоянным контролем сотрудников ПЦ во время симуляции, даже если это не очевидно для вас. Ваш физический выбор и взаимодействие с другими заключенными будут сопоставлены с вашими внутренними расчетами, чтобы определить Ваш моральный статус.
Каждое действие мы делаем под радаром.
– Ваш поезд прибудет в пункт назначения примерно через 1.7 часов.
И она исчезает. Но она не меняется логотипом поезда Flight Train. Вместо этого прокручивают документальный фильм.
Документальный фильм о нас.
Нет повествований, только серия новостей, клипов, начинающих с преступлений Кейси. Мальчик, который похоронил своего отца живым.
Репортеры подробно детализируют ночь убийства, нападение Кейси и процесс по делу. Кейси сам признал себя виновным в преступлении, пока его мать, тетя и ближайшие друзья утверждали, что его шантажируют. Доказательств не было, орудие убийства – лопату, не нашли.
Настоящая правда Кейси остается тайной.
Я отвожу глаза от телевизора, чтобы изучить его. Кулаки сжаты, он смотрит на экран прикрытыми глазами. Гордон вне себя от нечестивого развлечения.
Валери после недолгого просмотра поворачивает голову к стене кабины.
– Зачем они делают это?– шепчет мальчишка с очками Дамера достаточно громко для меня и, возможно, для парня рядом с ним.– Какова цель этих кадров?
Я взглянула на него. Он не может быть старше восемнадцати лет. Черт, если бы я не знала, что у Передового Центра есть возрастной минимум, то я предположила бы, что ему четырнадцать. Его очки сползли на кончик носа. Он поднимает подбородок, возвращая их обратно.
Я не знаю, ожидает ли он фактически ответ, но я, так или иначе, отвечаю.
–Либо опозорить нас, либо ввести в курс дела, так как мы должны будем взаимодействовать друг с другом.
Он усмехается.
–Ну, это
–Усилить напряженность. Заставить скептически относиться друг к другу.
Он чешет нос.
– Черт возьми, у меня зуд.
– Я могла бы предложить поцарапать его зубами, но…
– Хорошая попытка, Ибарра. Мне не нужны кадры, чтобы быть скептиком.– Он улыбается и дергает головой, убирая челку с лица.
Я узнаю его имя из документального фильма. Таннер, судили, как взрослого за то, что толкнул мальчика с обрыва.
