Ненависть клокотала во мне, ее усиливала горечь обманутого доверия. Винить его за все на свете было несправедливо, но так легко. Вот он сидит здесь, и моя дочь тоже здесь, а между ними стою я.
Этого достаточно.
— Негодяй, — прошептала я. — Проклятый демон.
— Я лишь то, — невозмутимо ответил он, — что ты сделала из меня.
Его правая рука сжалась в кулак, взгляд переместился к красному огоньку свечи, который тут же задрожал и задымился.
— Я предупреждал, Данте, чтобы ты не выводила меня из себя.
Я чуть не завизжала:
— Я?! Я еще и виновата? Ты обманывал меня, манипулировал мной…
Свеча под тяжестью его взора почти погасла, но тут же вспыхнула снова со свистом, словно мимо пролетел самолет.
— Ты, Правая Рука Князя, помогаешь его врагам, — произнес он. — При этом, добавлю, ты выступаешь против собственного а'нанкимеля, демона, падшего из-за любви к тебе. И где, скажи на милость, твоя хваленая честь?
Нам обоим было трудно поверить, что он сказал это. Обсидиановый пол растрескался и сместился под его напором — система защиты устояла и отразила натиск, но с трудом. Было ясно, что Джафримель вот-вот освободится.
И когда это случится, да помогут нам боги.
— Это война, — промолвила я. — Мы с Евой на одной стороне, ты с дьяволом на другой.
— Не будь так самоуверенна, — ответил он саркастически. — Я добьюсь твоего согласия, не сейчас, так потом. Освободи меня, и я обещаю мягко обойтись с андрогином и ее приспешниками. Возможно, кое-кого из них мне даже удастся спасти.
«Что ж, он честно признался, что играет не на моей стороне».
У меня вырвался нервный смешок, заставивший задрожать ближайший гравибольный обруч. Болты, которыми обруч был прикручен к стене, загудели от напряжения. Воздух дрожал, искрился и шипел, как брошенный в реактив карбид.
— Нет такой клятвы, чтобы я тебе поверила, старший.
Я отступила на шаг, потом на два, но никак не могла заставить себя повернуться к нему спиной. Мои глаза предательски упивались его лицом. Мне до боли хотелось, чтобы он посмотрел на меня, но я придушила это желание в зародыше.
— Я могу поклясться моей хедайрой, — сказал он и глазом не моргнув.
— Оставь это для дураков.
Каждое слово было горьким само по себе, но привкус смерти у меня во рту до предела усиливал эту горечь. Такое ощущение появляется, когда вызываешь духов умерших.
— Между нами все кончено, Джафримель. Это война.
Его взгляд оторвался от свечи, пробежал по полу, дошел до моих сапог, поднялся вверх. Джафримель посмотрел мне в лицо. Знак на моем плече ожил, жар растекся по коже расплавленной сталью, обратившейся в бархат и отогнавшей новую волну холода от наруча.
Я решила не обращать на это внимания. У меня получилось игнорировать такие ощущения, а ведь это непросто. Так же непросто, как погасить вскипающую ярость.
Он резко выдохнул, на высоких скулах выступили пятна. Его глаза горели. Сейчас он был невероятно похож на Люцифера.
— Никто и ничто, на Земле или в аду, не отнимет тебя у меня. Я твой падший.
Я приподняла меч, заслонившись рукоятью от его взгляда.
— Не знаю, какое оружие ищет Ева, но надеюсь, что она его найдет. Когда мы встретимся в следующий раз, я буду сражаться с тобой всеми силами и всеми способами, какие будут в моем распоряжении.
Я с трудом выговаривала слова, горло у меня перехватило. Здесь, среди демонов, не было нужды беспокоиться о том, что мой хриплый голос полон соблазна, что энергия непроизвольно обволакивает мои слова, что я искушаю собеседника, сама того не желая.
— Я верила тебе, Джафримель. Ты предал меня первым.
Он промолчал. Да и что он мог ответить?
Я отвернулась от него и направилась к выходу. Каждый шаг отдавался эхом, и я чувствовала спиной тяжесть его взгляда.
На то, чтобы добраться до двери, ушла целая вечность. Ева обняла меня за плечи, и я была рада, потому что у меня подкашивались ноги. Оглянувшись через плечо на Джафримеля, она легонько подтолкнула меня в коридор, и когда за нами с тихим щелчком закрылась дверь, в моей груди что-то хрустнуло, будто сломалась кость.
Обретя равновесие, я вынырнула из-под ее руки.
— Мне нужен сликборд. Я ухожу. Нужно завершить срочное дело.
Ева кивнула, качнув шелковистыми волосами.
— Что бы это ни было, поторопись. Долго мы его не продержим.
Кажется, она хотела что-то добавить. Может быть, что-то до нелепости человеческое, например: «С тобой все в порядке?»
Но зачем? И так ясно, что у меня далеко не все в порядке.
Вряд ли я вообще когда-нибудь буду в порядке. Ничего, вот стяну наруч, выброшу — и пусть Джафримель ищет меня, когда освободится. Теперь все открылось: и его ложь, и мое нежелание рисковать своей жизнью из-за контракта с Люцифером.
Война так война. Не думаю, что он будет играть по правилам.
И я тоже не буду. Особенно если учесть, что от меня зависит судьба Евы.
Я расправила плечи и постаралась унять дрожь.
— Сейчас у меня дела, но когда я закончу, мы можем встретиться?
Ева кивнула. Я нарушила слово, данное Люциферу, я предала Джафримеля. Осталось снять наруч — и можно танцевать.
Ее темно-голубые глаза удерживали мои, как бархатная клетка.
