Я чуть не потеряла драгоценное время, отыскивая взглядом Лукаса, но тут же выскочила на ярко освещенную улицу и понеслась дальше, обдуваемая встречным ветром, развевавшим мои волосы. Если оборотень придет в себя и решит переиграть партию, ему меня уже не догнать, однако важно сбить его со следа. Эти твари очень хорошо чуют следы. Они не заменили наемников-псионов в розыскном бизнесе по единственной причине: преступники-псионы, имея дело с оборотнями, пользуются их психической уязвимостью, а преступники-нормалы избавляются от меховиков, нанимая псионов. К тому же Гегемония выдает оборотням лицензии на охоту за преступниками исключительно паранормальных видов.
Я не останавливалась.
«Он не преследует меня, ему не выдержать такой гонки, можно не сомневаться».
Я уже задыхалась, мускулы ныли. Вылетев на пересечение Клондел и Тридцать восьмой, промчалась сквозь толпу, столкнув нескольких зазевавшихся бедняг с дороги, нырнула в самый темный переулок и присела на корточки среди мусора, дрожа и задыхаясь от напряжения. Прижалась спиной к сырой кирпичной стене и молча ругала себя.
«Он и не гнался за тобой! Оборотень не такой дурак, чтобы преследовать получившего боевую подготовку псиона. Он наверняка рванул прямиком на Восточный берег, чтобы продать полученные сведения. А тот тип из семьи уже смылся и заметает следы. Или подготовился и остался, чтобы добыть побольше информации. Возможно, он хочет получить не только информацию, но и тебя саму, связанную, как святочная пучкинская индейка. Со всеми наемниками и паранормалами города тебе не справиться, Данте».
И что за демонский запах я уловила в памяти оборотня? А может быть, люди, следившие за лавкой Абры, никак не связаны с убийцами Гейб и не интересуются моей охотой на них? Возможно, они выслеживают Еву или меня саму, потому что я неожиданно стала очень важна для Люцифера.
Даже важнее, чем он думает, как говорил Джафримель.
«Лихо. Какой богатый выбор врагов. Уже не смешно».
Я снова прислонилась головой к сырому кирпичу. Вокруг меня распространялся демонский запах корицы, заглушающий человеческий смрад.
— Пора украсть сликборд, — прошептала я.
Спрятавшись в тени живой изгороди, я массировала плечо и наблюдала за перекрестком Пятой и улицы Ческо. По коже бежали мурашки от болезненного предвкушения, сердце билось чуть быстрее, чем следовало. Ледяной металлический браслет на левой руке не помогал, а только дразнил меня своей тусклой гладкой поверхностью.
После отъезда в Академию здесь, на восточном берегу реки, я была лишь один раз — это второй. И опять меня мучило чувство вины. Руки слегка дрожали, но меня это не удивляло; я покрепче перехватила меч в ножнах, стараясь не отвлекаться от наблюдения. Похищенный сликборд — чудесную гладкую доску любимой фирмы «Шервойг» — я прислонила к стволу падуба. Я прихватила его со стоянки ночного клуба для «золотой молодежи» в районе Тэнк. Наверное, кто-то из искавших приключений богатеньких ребятишек нагрузился так, что пришлось вызывать кеб, а то, что мне было нужно, оставил на стоянке.
Я ждала, костяшки сжимавших ножны пальцев побелели от напряжения. Хотелось верить, что я не опоздала. Волнение не позволило мне толком насладиться тем фактом, что я снова, в кои-то веки, прокатилась на сликборде. Прежде у меня было в обычае после каждого некромантского действа летать на слике до тех пор, пока избыток адреналина в крови не поможет мне поверить, что я жива. Странно, но нынче головокружительная скорость и балансирование с расставленными руками и чуть согнутыми коленями не дали былой остроты ощущений.
Может быть, потому что я снова оказалась на Восточном берегу. Том самом, где находился «Риггер-холл».
Я снова оглянулась через плечо на пустынную улицу в пятнах света от фонарей. В любой момент я могла услышать легкие скользящие шаги, уловить в дуновении ветерка запах мела, потрохов и лосьона после бритья.
«Прекрати! Мирович мертв. Ты разрушила его ка, а Джафримель кремировал Лурдеса. Он выжег "Риггер-холл" дотла, стер это проклятое место с лица земли. Прекрати сейчас же. Остановись».
Новая вереница воспоминаний. Джафримель осторожно прикасается к моей спине, его пальцы бережно разминают сведенные судорогой мышцы, в то время как меня сотрясают рыдания и дрожь, последствия страшного психического насилия, совершенного Мировичем. Мои руки сжаты в кулаки: когда накатывают жуткие образы, я отчаянно молочу ими, но Джафримель мягко, настойчиво удерживает мои запястья, не позволяет мне биться головой о стену или еще как-то повредить себе. Мы лежим во тьме, я слышу его пульс и голос, золотую путеводную нить, выводящую меня из безумия.
У меня вырвался тихий вздох.
«Жаль, что его здесь нет».
Мысль была предательская. Я бы не оказалась здесь, если бы он не передвигал меня с клетки на клетку, как пешку на доске Люцифера. Он скрывал от меня важную информацию и сбежал, пока я спала. Вполне возможно, отправился искать Еву.
