И, достав брелок, протянул руку. Тут же на парковке мигнул огнями шикарный, опять же
Через пять минут (бежать пришлось бы полчаса, не меньше!) ненормальная троица уже трясла нянечку, выловленную в коридоре пустого, пропитанного запахом дихлофоса здания. Нянечка держала в руках ведро, а на шее болтался респиратор. Она прекрасно нас знала – и Иришу, и меня.
– Что же вы, а! – укоризненно посмотрела она на преступниц. – Как не стыдно! Эх, мамочки!
– Где мой ребенок?! – трагически прошептала Ириша.
Таиров, учитывая напряженность момента, предупредительно, но крепко взял ее за плечи – как бы придержал на случай обморока.
– Ну, так… Сегодня во сколько забирать-то положено? В четыре! Мы ж тут насекомых травим.
– Где мой ребенок?!
– Ну, так… Забрали вашу девочку.
– Кто?! – заорали мы.
Нянечка от неожиданности выронила ведро, а Лев Денисович уже не вздрагивал – похоже, адаптировался к нашим бешеным воплям.
– Ну, я не знаю, как ее зовут. Воспитательница до вас-то не дозвонилась. Уж она звонила! Час, не меньше! И потом приехала красивая дама на этом… как его… «мерседесе», что ли? Серебряный такой автомобиль, огро-о-омный!
У Иры началась истерика, из глаз брызнули слезы, на шее выступили красные пятна. Лев Таиров сочувственно прижимал бедняжку к широкой груди.
– Кому вы отдали Анечку?! – крикнула сквозь слезы Ирина.
– Ну, уж не кому попало, мамочка! Приехала какая-то ваша родственница! Ох, и роскошная женщина! Глазища зеленые, причесочка – ух! А одета! Загляденье. И видно, что привыкла командовать. Еще и шагу на порог не ступила, а всех нас построила.
– Ира, все понятно. Аню забрала моя мама, – сказала я. – Сейчас ей позвоню.
В это было невозможно поверить, однако Маргарита Эдуардовна действительно забрала ребенка. Воспитательницу, видимо, совершенно не прельщала идея торчать в садике до закрытия, нюхая ароматные испарения инсектицидов. И она, проявив колоссальную настойчивость, добыла телефон человека, хотя бы отдаленно связанного с девочкой семейными узами. Если я – крестная мать, то является ли Марго крестной бабушкой? Вот вопрос.
Как бы то ни было, сейчас мамуля сидела у меня дома и охраняла добычу. Мне пришлось отодвинуть телефон на два метра от уха, чтобы не оглохнуть: не стесняясь в выражениях, Марго нарисовала наши нравственные портреты – мой и Ирины.
– Спасибо, спасибо, Маргариточка Эдуардовна, – подскочила и выкрикнула в трубку зареванная Ириша. – Мы приедем буквально через пять минут. Лев Денисович, вы же отвезете нас обратно?
– Без вопросов! – отчеканил Таиров.
…У моего подъезда Ирина остановилась в замешательстве.
– А ты не выведешь Нюту? – спросила она. – Честно говоря, боюсь встречаться с Маргаритой Эдуардовной.
– Аналогично, – вздохнула я. – Лев Денисович, вы еще не уходите?
Таиров почему-то не проявлял желания поскорее избавиться от двух ненормальных девиц. Он положил Иришину руку на свой левый локоть, а правой ладонью еще и придерживал грабельку бывшей подчиненной – очевидно, чтобы не выскользнула. А Ириша даже не сопротивлялась. Диво дивное!
– Нет, пока останусь, – сказал Лев. – Ведь я еще не вручил Анечке мишку.
Мы с Ириной переглянулись в умилении: надо же, как трогательно! Он еще не вручил
…Открыв дверь, я тут же завыла белугой:
– Мамочка, прости! Мы так виноваты!
Марго вышла из комнаты – стройная, прямая, как натянутая струна. В бесподобном брючном костюме. Она даже не сняла шпильки, чтобы дать ногам отдохнуть, – так и ходила по квартире в туфлях.
– Ну что ты орешь? – сверкнула она зелеными глазами.
На Марго сидела Анюта и обеими ручками обнимала за шею свою экстраординарную няньку.
– Юля! – обрадовался ребенок. – А где мама?
– Мама ждет внизу.
– Забыли забрать малышку, – сокрушенно сказала Марго. – Ну кто вы после этого? Две безответственные клуши!
– Моя мама – не клуша! И Юля, – заступилась за нас Анюта.
– Да, солнышко, они хорошие. Но им нужно долго и упорно работать над собой. Горе-воспитательницы! У вас ребенок даже не знает таблицу умножения!
Я рухнула от удивления:
– Но, мама, ей и трех лет еще нет!
– Дважды шесть – двенадцать, – проникновенно сообщила Анюта.
– Вот видишь! – восторжествовала Марго. – И букву «р» она не выговаривала. Пока не появилась Маргарита Эдуардовна.
– Мар-р-р-га-р-р-р-ита Эдуар-р-р-довна! Мар-р-р-го! Мар-р-р-го! – попугаем закричала Анюта, а потом прижалась щекой к напудренной и душистой щеке мамы. – Мар-р-р-го, какая ты хо-р-р-р-ошая! Оставайся с нами жить!
– Ты моя зайка, – расчувствовалась мамуля. – Спасибо за приглашение.
Такой я ее никогда не видела!
Ирина позвонила в одиннадцать вечера. Очень кстати! Я как раз плескалась в ароматизированной ванне, уставленной по периметру зажженными свечами, и слушала музыку. Пришлось шлепать мокрыми ногами по линолеуму и искать телефон.
