— Я просила называть меня Айрис, — промолвила королева. — Скоро мы, в конце концов, станем семьёй. Теперь пойдём, — она протянула руку. — Посиди со мной минутку, моя дорогая. Я хочу поговорить с тобой наедине, — Аврора осторожно опустилась в высокое кресло с деревянной спинкой. — Я думала о нашем разговоре, — сказала королева, — и надеюсь, что ты приняла мои слова близко к сердцу.
Аврора кивнула. Её волосы щекотали шею, хотелось её почесать, но она не смела двигаться, ведь привлекла бы внимание королевы. Если она останется сидеть неподвижно и помолчит, может, разговор закончится быстро, и она сможет сбежать от пристального взгляда королевы.
— Хорошо, — королева присела в кресло напротив Авроры. — Я не собираюсь причинять тебе вред, Аврора. Надеюсь, ты понимаешь. Это единственный путь.
— Я знаю.
— Я рада. Но есть проблема… Которую лучше решить сейчас, прежде чем она станет слишком хлопотной. Поэтому, скажи, пожалуйста, моя дорогая, как всё было?
Аврора долго смотрела на неё. Она не могла себе представить, что королева пожелает честный ответ, или намерена помочь, если его получит.
— Трудно спать, — сказала наконец-то она.
— Представляю себе, насколько, — кивнула королева, — когда ты даже не пробовала.
— Я пытаюсь, — несправедливость будила в Авроре неповиновение. — Но это трудно! Я ведь всё потеряла!
— Что ты потеряла, моя дорогая? — выражение лица королевы оставалось нейтральным, но во время разговора она почти незаметно подняла брови. — У тебя есть дом и королевство. Есть настоящая любовь, — её тон ясно дал понять, что она не желает слышать никакие аргументы по этому вопросу.
— Я потеряла свою семью, — возразила Аврора.
— Каждый человек теряет свою семью однажды. В самом деле, дорогая, разве они были так хороши для тебя прежде?
Конечно, Авроре хотелось кивнуть. Но она не смогла промолвить ни слова.
— Но это уже не актуально, — промолвила Айрис. — Мы не можем менять прошлое, не можем разрушить твой сон. Мы не хотим, чтобы ты была слишком измождённой во время помолвки.
«Нет, — подумалось Авроре, — они не хотят». Никто не хочет видеть её настоящую, запутанную и истощённую, скорбящую по прежней жизни. Как ужасно бы это выглядело!
Айрис встала.
— Я принесу книги для тебя, предполагаю, мой сын увеличит время ваших общих прогулок, — это звучало как одолжение. Аврора тоже встала, заставляя себя высоко держать подбородок.
— Спасибо, Айрис.
Королева улыбнулась.
— Не беспокойся, Аврора. Мы будем утомлять тебя настолько, что ты только и будешь желать спать до самой свадьбы. Ты сможешь отдохнуть.
Аврора опустилась в реверансе. Рисунок её свадебного платья лежал развёрнутым на столе, пергамент скрутился на концах. Такой тонкий, такой совершенный, как захваченный страницей сон. В её воображении стены вновь содрогнулись.
Она почти покинула комнату, когда королева промолвила:
— Помни, Аврора, стража не дремлет.
Когда Аврора проделывала свой путь по коридорам, видя стражу в тени по обе стороны, гнев стучал в её груди.
Кто-то ринулся в коридор, на уровне груди мелькнули шелка, и Аврора была настолько углублена в свои мысли, что едва не врезалась в тонкую фигурку. Изабель отпрыгнула от неё.
— Извини! — пискнула она.
— Нет, не извиняйся. Я виновата.
Изабель всё ещё отходила прочь, путаясь в своих же ногах. Она смотрела на Аврору, а после внезапно покраснела.
— Что случилось? — спросила она.
— Я в порядке, — голос Авроры был спокойный, но всё же менее уверенный, чем ей хотелось бы. — Спасибо.
Изабель нахмурилась.
— Ты выглядишь не очень хорошо, — она осмотрела Аврору, словно пытаясь отыскать любые признаки её страхов. — Как если бы ты разговаривала с моей мамой… — Аврора кивнула, — Иногда, — Изабель говорила довольно спокойно, — я тоже грустна после разговора с нею.
Контраст между словами Изабель и её практическим тоном заставили Аврору умолкнуть.
— Почему она заставляла тебя грустить? — спросила она.
Изабель посмотрела на свои ноги. Они просто торчали из-под юбки. Платье было слишком длинным специально, как подумала Аврора. Она помнила этот трюк. Ты идёшь медленно, крошечными шагами, как хорошо воспитанная молодая леди должна ходить. Но когда никто не смотрит — подхватываешь юбки и бежишь.
— Ты не должна говорить мне. Я тоже никогда не ладила с мамой, — сказала Аврора.
Изабель посмотрела на неё снизу вверх.
— Почему нет?
Она пыталась. Правда. Но её мать наблюдала за нею с осторожностью, ища каждую маленькую складку в платье или недостаток в стойке. Она не бывала холодна, не совсем, но была далеко, словно боялась приблизиться. Её мать говорила точно, одевалась точно, жила точно, хотя Аврора и чувствовала её боль, что сжимала её изнутри — но мать никогда не одобряла её. Она всегда была на шаг впереди.
— Она хотела, чтобы я была больше принцессой, чем обычной девушкой. — сказала Аврора.
— И что ты сделала?
— Я стала больше принцессой.
Изабель закусила губу и кивнула, словно Аврора передала какой-то глубокий жизненный урок, который нужно поглотить. Как ужасно — говорить ей, как подумала Аврора. Она должна улыбаться и приседать, делать вид. Это правда — Аврора так жила.
