— Ты меня любишь? — она должна была спросить, хотя слышать в воздухе эти слова оказалось больно.
Он не смотрел на неё.
— Ты прекрасна, Аврора. Мы сделаем мир лучше вместе, я знаю это.
Она кивнула. Все её подозрения подтвердились. Тем не менее, мысль грызла её изнутри, требуя того, чтобы быть озвученной.
— Но ты в меня влюблён? Я то, о чём ты мечтал?
— Я не думаю…
Она схватила его за руку.
— Скажи мне! Я хочу это услышать.
— Я забочусь о тебе, — тихо прошептал он. — Но нет. Я не люблю тебя, — выражение его лица отражало истинную боль, словно он боялся, что эти слова разобьют ей сердце.
Он был храбр, она поняла это. Он мог сказать то, что не могла сказать она. Он беспрекословно знал, что будет правильно, и делал это без колебаний. Он будет хорошим королём. Но это отнюдь не отменяло чувства.
— Я тоже, — сказала она. — Не люблю тебя.
— Может быть, это придёт, — прошептал Родрик. — Но я считаю, что мы сделаем добро вместе. Это будет важнее, чем истинная любовь.
— Да, — кивнула Аврора. — Может быть, — она отпустила его руку, позволяя своей упасть на лавку. — Пожалуйста. Держи книгу, — она столько обещала, а не могла дать…
На следующий вечер Аврора вошла в банкетный зал под руку с Родриком. Она чувствовала себя почти больной. Весь вечер улыбаться, делать реверансы и правильно говорить — вот что её ждало.
Лицо Родрика было бледным, почти липким, словно он тоже всего этого боялся.
Послы и придворные маршировали один за другим, чтобы поприветствовать утраченную принцессу и отдать ей свои наилучшие пожелания. Почти каждый человек хватал её за руку, целовал и высоко оценивал её красоту. Она же приседала в реверансах и так часто кивала головой, что скоро почувствовала лёгкое головокружение.
— Это так прекрасно — видеть вас! — говорили они, — никогда не думал, что при моей жизни…
Аврора улыбалась каждому из них, играла роль тихой, скромной, любящей принцессы — всё, что могла. Это не такая сложная маска. Застенчивость, нежелание говорить — всё это правда, но у неё не было сил, чтобы поддерживать широкую, яркую улыбку, она только изгибала устало губы, когда очередной мужчина говорил ей, как она элегантна, таинственна и безупречна. Тем не менее, она не могла не задаваться вопросом, какой они считали её на самом деле. Как Финнеган. Что они говорят за её спиной?
Время от времени, очень редко, кто-то задавал ей вопрос, а не говорил красоте. Один полный человек, одетый в цепи и драгоценности, такие, которые Аврора считала почти воображаемыми, радостно спросил её о том, как ей новая Алиссайния.
— Всё так изменилось за сто лет! — говорил он, размахивая руками, словно сами камни светились от новизны. — Ты не могла и представить, да? Жизнь стала изумительной!
— Я и мечтать не могла, — ответила Аврора, хотя замок почти не изменился. Может, кое-какие орудия труда, да и на зданиях висели лампы, освещавшие путь по предместьям замка — это заставляло её задержать дыхание, но они были снаружи, она не имела возможность видеть их.
Второй спросил её, почему она выбрала старомодное платье, вместо того, чтобы современностью подчеркнуть красоту, которая создавалась в этом городе, и, конечно же, порекомендовал свою жену как мастера, но королева вмешалась прежде, чем Аврора смогла ответить, и заявила, что наряд вполне нов, чтобы подчеркнуть все достоинства. Аврора никогда не носила такие платья прежде.
Когда пришёл ещё один, имя которого она не могла вспомнить, мысли Авроры ускользнули, плавясь в этом ритме любезности и улыбок. Но она не могла остановить себя, глядя в толпу, ища Селестину. Она не могла избавиться от ощущения, что ведьма смотрела на неё, ожидая мгновения, когда сможет огласить о присутствии. Она была известна своей любовью к театральным выступлениям.
Её не было.
Принц Финнеган последним поцеловал её руку. Его голос был вежлив.
— Это большая честь снова видеть тебя, Аврора. Я надеюсь, я могу рассчитывать на танец?
— Конечно, — ответила королева прежде, чем Аврора успела отозваться. — Она будет в восторге!
Аврора склонила голову.
— Я уверен, — сказал он, — она столь вежлива всегда, — кивнув Айрис, он отошёл.
— Хватит формальностей! — крикнул король из центра зала. — Все голодны! И я в том числе! Давайте есть!
Когда Аврора подошла к королю, она задалась вопросом, как он мог поддерживать такую маску бодрости. Два дня назад он убил всех в своих подземельях, но на публике всегда был весел. Может, это не маска. Может, он верил, что являлся лучшим правителем Алиссайнии и делал всё для её стабильности. Может, он не получал удовольствия от человеческих страданий. Может.
