- Значит, знаю. Ты спал с ней две ночи, а сегодня будет третья.
- Ну и кобель же! - протянула Соскина. - А такой приличный!
- Ты-то чего взревновала? - спросила Таня. - Он ведь свободный мужчина.
- Нахалка ты, Танька, - одобрительно хмыкнула Элла. - Ты, часом, не нашего полета птица? Не по валютной части?
- Ну, обижаешь. Я - любительница.
Девушки покатились со смеху.
- Жаль, Котов, что ты не мусульманин. - Таня взяла Владислава под руку. - Был бы ты хотя бы нефтяным шейхом, взял бы нас всех в жены, поселил бы в гареме, а мы бы ни черта не делали, только любили тебя и слушали, как оркестр евнухов играет нам восточные мелодии. Можно и Валентину пристроить. Мусульманам четыре жены по штату положено. Я, конечно, была бы вся в золоте и жемчугах, в ушах во-от такие серьги с рубинами...
- И в носу кольцо... - хихикнула Соскина. - Я такое у одной индуски в фильме видела.
- Ой, балаболки! - вздохнула Шопина.
Дошли до святого ручья.
- Чао-какао, господа сэры и сэрихи! Я вас покидаю. Мне - налево, а вам - прямо.
Таня помахала рукой и двинулась вдоль ручья наверх, к даче Запузырина.
Котов неожиданно обнял оставшихся спутниц за талии и продолжил путь.
- Ты у дома отдыха не обнимай нас, ладно? - озабоченно попросила Соскина. - А то плохо тебе будет. Андрюха злой. Он не любит, когда без его разрешения.
- Дам в лоб, - криво усмехнулся Котов, - и все дела...
- А Лоб тебе пику в спину сунет... - скаламбурила Шопина. - Не связывайся. Они крутые очень. У них и пушка есть, понял?
- Кого этим сейчас удивишь, - отмахнулся Котов. - Ничего не будет.
Прошли мимо лодочной станции.
- Здесь, - невольно ежась, кивнула Соскина, - вон наша лодка стоит. А они небось уже пьяные... Ну, давай, иди к своей толстой в общагу, а мы с Элкой пойдем клистир получать.
- Да провожу я вас, не бойтесь...
Валя Бубуева попалась навстречу. Шмыгая носом, она шла от второго корпуса к общежитию обслуживающего персонала. Увидев Соскину и Шопину в обнимку с Котовым, она сначала остолбенела, а потом с неожиданной улыбкой до ушей прямо-таки прыгнула на шею Котову, разметав в стороны обеих девиц.
- Ой! - взвизгнула она, по-медвежьи стиснув Владислава. - Живой!
- Ты чего? - смутился Котов.
- Так ведь это... - пробормотала Валя, косясь на Эллу и Люду, мужики-то эти, ну, которые с ними... В аварию попали, говорят... То ли пьяные, то ли как... Директору из ГАИ звонили, ключ нашли с биркой "Светлое озеро", личности устанавливали...
- Ох... - в один голос выдохнули Соскина и Шопина. - Как же... Может, живы?
- Не знаю... - промямлила Валя, и Котову стало ясно, что она врет. - Я там не была, только мне бабы сказали из главного корпуса...
- Мы к директору!
Элла и Люда, как по команде, рванулись с места. Котов обнял Валю и, глядя ей в глаза, спросил:
- Ты что, думала, что мы с ними вместе были?
- Я-то уж при них не хотела... Машина-то вся сгорела, ничего внутри не разберешь. Я и не знала, двое их было или вы все уехали... Жалко их, а?
Котов не ответил. Колышкин и Лбов были ему, в сущности, безразличны, но говорить, что ему их ни чуточки не жалко, не хотелось. Если бы он был прежний, то, наверно, задумался бы, погрустил, что судьба оказалась так несправедлива к этим парням, начавшим что-то в себе осуждать и отвергать, понимать нечто иное о жизни... Но сегодняшний Котов имел очень мало общего с Котовым вчерашним.
Он знал, что на острове сейчас лежит труп человека, которого он убил, но его не жег стыд, не угнетало раскаяние. Был только страх и неприятное ощущение, что вот сейчас, или завтра, или через неделю, или через год к нему подойдет кто-то и спросит: "Вы гражданин Котов Владислав Игнатьевич? Пройдемте!" А потом - наручники, решетки, камеры, щетинистые корявые лица, проволока, вышки, черные ватники... Иная, извращенная, перевернутая жизнь. Ад на этом свете. И все - из-за одного слишком сильного удара и неблагоприятного стечения обстоятельств. Нет, этого допустить было нельзя! Надо сегодня же ночью вернуться туда и упрятать этого бомжа так, чтобы он не успел никому попасться на глаза. А то приедет какой-нибудь рыбачок, наткнется, вызовет милицию, те в два счета выйдут на лодочную станцию, прикинут... и - наручники, решетки, камеры, а также все остальное...
- Пойдем ко мне, - потупясь, позвала Валя, - хочу с тобой побыть. Напугалась ведь... Как подумала, что ты с ними ехал, так будто кишки выматывают.
- Пошли, - соображая про себя, как вырваться из Валиного плена, согласился Владислав.
Когда они дошли до общежития, Валя уже перестала казаться обузой, а когда поднялись к ней в комнату, превратилась в желанную...
- Все... Все... - уговаривала Валя. - У тебя же путевка только началась.
- Хорошо тебе? - спросил Котов.
- Не знаю, как жить буду, когда уедешь. А я-то, дура, думала, что ты с этой, Танькой, крутишь. Она ведь в тебя как кошка влюблена, по морде видно. А ты - мой!
