'Что?' Я бросаю взгляд мимо Беккера. «О, мои дни». Он прав. Одна грудь вырвалась из ее платья с глубоким вырезом и счастливо покачивается, пока она наносит ответный удар. Все глаза в баре обращены на девушку с восемнадцатого этажа, за исключением того, что мужчины не смотрят и не облизывают губы, несмотря на то, что это довольно привлекательная грудь. Они смущаются за нее. Она явно пьяна, и когда она бросается на очень испуганного Марка, я сразу понимаю, что невидимые кинжалы Люси вполне могут превратиться в очень осязаемые. Я вижу, как она встает со стула, как будто была нажата кнопка извлечения . «Останови ее», - кричу я, подталкивая Беккера , который быстро оборачивается и хватает Люси за руку.
«Попридержи лошадей», - спокойно говорит он, отводя ее назад. «Марк неплохо справляется с ней сам».
Мы все смотрим и находим Марка, когда он отталкивает Мелани с обиженным выражением лица. «Я в порядке», - рявкнула Люси, вырываясь из хватки Беккера. Марк, кажется, отлично справляется с дымящейся пьяной Мелани, но она одурманена и решительна, и бросает злую гримасу в стороне Люси , прежде чем она ринулась к нему снова, что подтверждает , что она действительно является неприятным игроком. «О нет, она не сделала», - холодно смеется Люси и внезапно уходит от Беккера. На этот раз он ее не поймает, и я могу только наблюдать, как она летит по стойке, как бешеная собака, с пеной у рта.
«О Боже, ты должен ее остановить».
«Ради бога», - ворчит Беккер, хлопая стаканом и отправляясь в погоню. Я иду за ним по пятам, опасаясь худшего. Я не могу винить Люси в том, что она огрызнулась. Она достаточно вытерпела. Черт возьми, я достаточно вытерпела.
Беккер быстро проносится через стойку.
Но Люси быстрее, и она явно не в настроении деликатно справляться с ситуацией. Нет, она входит, как бык в фарфоровую лавку, практически отрывая Мелани от Марка и повалив ее на пол. Они с легкостью бьют по палубе, алкоголь помогает, и начинают кататься, как пара ссорящихся мужчин. Я добираюсь до внутренней части круга, который естественным образом образовался вокруг их разваливающихся тел, и останавливаюсь. Я так ошеломлен сценой, разыгрывающейся передо мной, я просто стою и смотрю. . . немного похож на Марка, который находится рядом со мной, безвольно сжимая пиво в руке, глядя на двух женщин, катающихся по грязному полу.
- О, Люси, - вздыхаю я, в отчаянии поднимая ладони к щекам. Для человека, который всегда ведет себя так круто снаружи, она сейчас ведет себя довольно некруто. Она привела весь проклятый паб в ошеломляющую тишину, что означает, что каждый может слышать каждое кричащее слово.
- Ссаный кусок дерьма! Люси визжит, ударяя ногтями по платью Мелани. «Держи свои грязные лапы при себе!»
«Он не жаловался в типографии», - возражает Мелани, хватая Люси за волосы и дергая их, заставляя мою подругу шипеть от боли.
Сейчас я наблюдаю, в буквальном смысле, кошачью драку, когда каждая женщина шипит, бьет когтями, перекатывается и вышибает ноги. Это ужасно. Я тупо смотрю на Марка, и его глаза находят мои, широко распахнутые и потерянные. «Что за хрень?» он бесполезно бормочет, когда моя подруга замечательно справляется с эффектным падением. О чем она думает? Я ищу Беккера в толпе, интересно , куда он исчез . Он, вероятно, пришел к выводу, что не хочет связываться с этим, и я бы не стал его винить.
Я закатываю свои пресловутые рукава и готовлюсь нырнуть и разделить их, но как только я выставляю одну ногу вперед, Беккер появляется сквозь плотное скопление людей. Моя огромная благодарность, глубокое облегчение. . . пока я не замечаю, что он что-то несёт.
Что-то большое.
И красное.
'Ой . . . нет, - дышу я, наблюдая, как он запирается и грузится. . .
Огнетушитель .
Он не стал бы?
Я полузакрываю глаза, отступаю и морщусь.
Он стреляет.
И раздается самый громкий свист шума, за которым следует взрыв белой пены.
Он бы.
Я зажимаю ладонью рот, с ужасом наблюдая, как Беккер впитывает двух сумасшедших женщин, идя вперед с канистрой в одной руке и шлангом в другой, гарантируя, что они получают полную дозу белого вещества. Крик прекратился, сменившись шокированным вздохом, и две женщины, рвущие в клочья, были заменены двумя огромными монстрами из пены, непривлекательно скользящими по полу. Оглушительное шипение огнетушителя, кажется, длится вечно, и, как только Беккер наконец осушил его, он отбрасывает его и смахивает руки. «Успокоились» , говорит он, совершенно невозмутим, как он чистит внизу свою футболку.
Публика - а это в основном все в баре - переводит изумленные взгляды то на Беккера, то на замолчавших женщин, туда и обратно. Потом врываются швейцары, и Беккер берет меня за руку. 'Пора идти.'
Меня тащат сквозь толпы людей, мои ноги работают быстрее из-за необходимости, а не из послушания. Беккер решительно держит меня, и, судя по выражению его лица, я не буду возражать.
Как только мы вышли на улицу, он отпускает меня и озабоченно оглядывает меня с головы до ног. 'Ты в порядке?'
