Ныне картина недоступна публике – она хранится в Церковно‑Археологическом кабинете Московской духовной академии, что в Сергиевом Посаде.
Овдовев в сорок лет, Суриков на всю жизнь остался одинок. Не мог проститься с воспоминаниями о том,
— Он сказал, что слишком толстая. Это я‑то?! А я его спросила, кого он ищет: помощницу или вешалку для шляп!
Невысокая женщина, с которой Лидия столкнулась возле лифта, уничтожающе хмыкнула, явно довольная своим остроумием.
Лидия смотрела растерянно. Чего‑чего, а откровений на лестничной площадке она не ожидала.
— И что же вам ответили? – полюбопытствовала, скрывая улыбку: эта дамочка в перманенте и впрямь была пышка пышкой!
— Ну, он сказал, что ищет человека, который не занимал бы слишком много места в его кабинете и в жизни! – фыркнула дамочка.
Лидия опустила смеющиеся глаза, но, видимо, сделала это недостаточно быстро, потому что пышка мгновенно вспыхнула как порох:
— Вы тоже туда? Ну‑ну! Можете мне поверить: он вам тоже откажет. Да‑да! Придумает что‑нибудь, не сомневайтесь! Например, что вы слишком тощая, и он не хочет, чтобы вас унесло ветром в раскрытое окно.
И, оттолкнув Лидию, пышка с победным смешком ворвалась в лифт, а потом задвинула за собой железную дверцу с таким грохотом, будто подняла перед натиском врага подъемный мост.
— Ор’вуар, – пробормотала вежливая Лидия и, тяжко вздохнув, подняла руку, чтобы нажать на кнопку звонка, рядом с которой была табличка «Henri Matisse».
В ту же секунду дверь распахнулась, и фигуристая брюнетка вылетела из квартиры, чуть не сбив Лидию с ног.
— Он выставил меня! – воскликнула, глядя на Лидию негодующими черными глазами. Дверь за ней захлопнулась – Нет, вы представляете?! Он выставил меня и сказал, что у меня слишком вызывающая внешность! А я спросила, кого он ищет, помощницу для дел или «белую даму»?
Она проскочила мимо Лидии, нажала на кнопку лифта и тут же в нетерпении топнула ногой.
— Лифт только что спустился, – пояснила Лидия. – Сейчас поднимется. А что ответил вам господин Матисс?
— Он сказал, что ему нужна женщина с внешностью, которая не будет раздражать его жену!
Лидия прикусила губу: да уж…
Брюнетка оказалась не менее приметливой и не менее обидчивой, чем толстушка, и спросила:
— Вы тоже туда? Он и вас выставит, не сомневайтесь! Что‑нибудь придумает! Например, что вы слишком бледная и он боится не разглядеть вас на фоне стены!
И она загрохотала каблуками вниз по лестнице, даже не став дожидаться лифта, который спустя мгновение поднялся на этаж.
Лидия задумчиво посмотрела на решетчатую дверь его кабины. Может, открыть ее и уехать? Не подвергать себя оскорблениям, которых она и так вынесла за год – всего за год! – жизни с Котей столько, что ей вполне хватит до конца жизни?
Уйти, конечно, можно… Но на что она будет жить? Деньги, с которыми они приехали из Харбина, кончились. Сегодня Лидия уже не завтракала, и есть хочется ужасно. А это забавное объявление, которое она прочла на столбе около автобусной остановки, было единственным, в котором говорилось о работе. Текст показался ей обнадеживающим:
«Художник ищет помощницу для ведения дел. Посуду мыть заставлять не будут. Об ущербе для невинности можно не беспокоиться, я женат». Под объявлением адрес. Причем совсем рядом с квартиркой Лидии, на роскошном холме Симье, с видом на море, всего в каких‑то сорока – сорока пяти минутах ходьбы. Чепуха, она даже не потратилась на автобус.
Уйти? Или все же рискнуть?
И вдруг она почувствовала себя как‑то странно. Такое ощущение, будто ее кто‑то пристально разглядывает. Этот «глазок» на двери… неужели в него кто‑то смотрит?
Лидии ужасно захотелось причесаться и напудрить нос. Но пудреницу разбил Котя, когда устроил ей еще в Париже прощальную сцену (пудреница была его подарком, и он ни за что не хотел оставлять ее бывшей жене), а расческа у Лидии была позорная, с выпавшими зубьями, она стыдилась доставать ее при людях. Правда, на площадке никого нет, но что, если кто‑то и впрямь следит за ней в «глазок»?
Первым делом, когда заведутся деньги, она купит новую расческу.
Ладно, это потом. А сейчас‑то что делать?
Ну, решайся! Интересно, какой он, этот мсье Матисс? Какой‑нибудь Кощей Бессмертный? Или злобный карлик?
Да ладно, какой бы ни был, как говорила тетя Наташа, царство ей небесное, за спрос денег не берут!
Лидия подняла руку и решительно вдавила палец в кнопку звонка.
Дверь в ту же секунду распахнулась, и она увидела высокого человека лет шестидесяти. В его волосах и короткой бороде мешались золото и серебро, но серебра было все же больше.
— Ну, наконец‑то, – сказал он, снимая и снова надевая пенсне и вглядываясь в Лидию голубыми близорукими глазами. – Я думал, вы никогда не решитесь войти. Что вам наговорили эти дуры?
