Монтгомери сидел у ее стола, закинув ногу на ногу, в позе, достойной того, чтобы быть запечатленным на полотне.
Воин, муж, человек – да. А не монстр, которого требовалось убить.
Она не может его убить.
Если бы у нее хватило духу убить себя вместо него. Но, увы! Хотелось жить. Даже если это означало, что придется подтвердить их брачные отношения.
Она оглядела его с головы до ног. Остановив взгляд на его мужской плоти, слегка улыбнулась. На своих картинах она изображала ее неправильно. Но в будущем…
– Мне бы хотелось продолжить заниматься живописью, – неожиданно произнесла она. – Наша сделка предусматривала, что я смогу это делать.
Он провел рукой по отросшей щетине на подбородке.
– Мы говорили о том, что ты меня побреешь.
– Нет, мы говорили о том, попытаюсь ли я снова ударить вас кинжалом, и о том, сможете ли вы меня насиловать, не надевая кандалы.
Бренна размахивала кинжалом в такт своим словам, но ее пальцы уже не сжимали рукоятку.
Джеймс хлопнул себя по бедру и рассмеялся:
– Какая у вас отличная память, миледи. А каково ваше решение?
– Я хочу писать. Я хочу, чтобы вы открыли этот чертов сундук и позволили мне заниматься своим любимым делом. Я не смогу вынести этот брак и вообще свою судьбу без своего искусства.
– Еще одна сделка, миледи?
– Мы их заключили уже достаточно, – резко бросила она. – Меня на целый месяц заковали в цепи, словно зверя, и если вы намерены и дальше держать меня таким же образом, я хочу, чтобы этот проклятый сундук был открыт.
Интересно, будет ли она более убедительна, если приставит кинжал к своему горлу, но почему-то была уверена, что он поймет, что это блеф.
Джеймс встал, достал из кошелька ключ и отпер сундук.
Первым желанием Бренны было броситься к сундуку и начать перебирать краски и кисти. И в то же время ей было досадно, что он с одинаковой легкостью может доставить и удовольствие, и боль. Но она была одержима живописью, и невозможность заниматься любимым делом раздражала ее больше, чем цепи и невозможность помыться.
Он стоял, широко расставив ноги. Если он и был в какой-то степени обеспокоен тем, что стоит перед ней совершенно голый, по нему это не было видно.
– А поцелуй взамен красок, миледи?
– Поцелуй? – фыркнула ока презрительно. – Вы и так обязаны мне за краски.
– Верно. Но побег твоего отца немного изменил нашу сделку, поэтому я настаиваю на поцелуе.
Поцелуй – это так легко, подумала она. Особенно в свете того, что совсем скоро произойдет. Расправив плечи, Бренна подошла к нему, сжимая в одной руке кинжал, а другой придерживая простыню.
Он не пошевелился, чтобы схватить ее, но было заметно, как напряглись его плечи. В остальном он мог показаться расслабленным, но она не сомневалась, что он был готов наброситься на нее при любом неловком движении.
Бренна встала на цыпочки, обняла его рукой за шею и приблизила к нему лицо. Она колебалась всего мгновение, а потом прикоснулась губами к его рту.
Муж обнял ее – не пугая, не лишая свободы, а просто… обнял. И это было… приятно.
Когда она оторвала губы и отступила назад, он не пытался ее удержать, а просто улыбнулся своей мальчишеской улыбкой. Стали видны его заходившие друг на друга передние зубы и ямочка на подбородке, и на миг могло показаться, что перед ней греческий бог, а не завоеватель.
Она глубоко вдохнула, отказываясь признавать охвативший ее трепет. Его плоть оказалась прижатой к ее животу, и было ясно, что он совсем не так безразличен к ее поцелую, как казалось сначала.
Ей стало неловко от внезапно наступившей тишины, и она подняла l'occhio del diavolo.
Джеймс схватил ее руку таким молниеносным движением, что она вздрогнула. Было ясно, что недоверие друг к другу слишком велико.
– Я… я хотела спросить лишь о бритье, – запинаясь, сказала она, устыдившись, что не подумала о кинжале.
Джеймс посмотрел на нее таким испытующим взглядом, что ей показалось, что этот взгляд проник прямо под тонкую ткань простыни, в которую она была завернута.
Он кивнул и провел пальцем по ее подбородку.
– Сначала сними простыню.
Это было наказание за поднятый кинжал? Она развязала узел и позволила простыне упасть на пол.
– Я не собиралась причинять вам вред, – пробормотала она. – Если бы хотела, я бы сделала так.
Быстро повернувшись, она взяла пальцами за конец l'occhio del diavolo, отвела назад руку и метнула кинжал. С глухим стуком он вонзился в столбик кровати.
Он был поражен.
Эта маленькая победа принесла ей огромное удовлетворение.
– Если бы я хотела убить вас, я могла бы это сделать, когда вы стояли ко мне спиной.
Джеймс поднял бровь:
– Ты не перестаешь удивлять меня, пленница-жена.
Бренна нагрела воду в котелке, висевшем над огнем в камине, положила на край стола l'occhio del diavolo, мыло и махровую рукавицу – все, что было нужно для бритья. В ее душе бушевали противоречивые эмоции. С одной стороны, она привыкла ходить по своей комнате голой, но с другой – ее смущало то, что Монтгомери провожал взглядом каждое ее движение.
