Как и следовало ожидать, узнав о причине поездки, Джиноа одобрила ее решение и не только согласилась взять Кэтти и Розмари к себе, но предложила приехать за Бонни в своем экипаже и доставить ее на вокзал. Перед самой посадкой Джиноа вложила ей в руку двадцатидолларовую банкноту.
Бонни пыталась протестовать, но та и слышать ничего не хотела.
– Вернешь, когда разбогатеешь, – сказала она, помогая Бонни подняться в вагон. Слезы благодарности выступили на глазах Бонни. Когда Нортридж остался далеко, позади, Бонни заметила одинокого пассажира в конце вагона.
Его лицо закрывала газета, но Бонни тотчас узнала его. Она не могла не узнать эти сильные, покрытые золотистыми волосами руки.
– Ты выслеживаешь меня? – спросила она, когда кондуктор, забрав билеты, исчез в соседнем вагоне.
Газета медленно опустилась. Элай широко улыбнулся.
– Откуда я мог знать, что ты будешь в этом поезде? – резонно возразил он.
– Полагаю, Джиноа сообщила тебе.
Элай улыбнулся еще шире и хлопнул газетой по колену.
– Не заблуждайся, Бонни. У меня дела в Спокейне, и они никак не связаны с тобой.
Спорить с ним было бесполезно. Закусив губу, Бонни отвернулась и стала смотреть в окно на плывущие мимо деревья и реку. Дождь немного утих, а река бурлила. Бонни с тревогой подумала об обитателях Лоскутного городка. Они жили близко к реке, впрочем, как и многие другие в городе. Издательство Вебба немедленно смоет, если река выйдет из берегов.
Бонни вздрогнула. В этот момент к ней подсел Элай. Она не повернулась, когда он окликнул ее. Возможно, если она не будет замечать его, он уберется на свое место и оставит ее в покое.
Помолчав, Элай сказал:
– Я солгал.
Бонни так изумилась, что тотчас повернулась к нему.
– Что?
– У меня нет дел в Спокейне, – признался Элай.
Бонни не знала, что ответить. Она чувствовала себя так же, как и тогда, когда впервые оказалась с ним наедине. Ее охватили тревога и напряженное ожидание.
– Ты узнал от Джиноа?
– Нет, ты сказала Сэту, а он мне.
Бонни не могла сердиться на Сэта, особенно сейчас, когда он спас ее от неминуемого краха. Она опустила глаза.
– Не порть мне настроение, Элай, – мягко попросила она, – пожалуйста.
– Я хочу поговорить с тобой наедине, чтобы никого не было поблизости: ни Сэта, ни Джиноа, ни Вебба Хатчисона. Кстати, знаешь ли ты, что Форбсу известно о тебе все: где ты и что ты делаешь?
Бонни вспомнила ту ночь, когда к ней на кухню явился Элай, и вспыхнула. Не дай Бог, чтобы Форбс или кто-то другой узнал об этом.
– Мы с Форбсом вместе росли. Другие мальчишки любили ловить пауков или играть в шарики, но Форбс был занят только одним: подсматривал за мной.
– Не могу осуждать его за это, – пробормотал Элай. – Думаешь, теперь он этого не делает?
Бонни невольно улыбнулась.
– Форбса трудно понять.
Что-то Элаю явно не понравилось, он нахмурился.
– Я думаю, этот прохвост не прочь жениться на тебе.
– Возможно. Форбс не раз делал мне предложение, но, кажется, давно понял, что нам не суждено быть вместе.
– Конечно, ведь ты принадлежишь Веббу!
Бонни почувствовала, что краснеет.
– Так вот, Элай, если ты будешь донимать меня Веббом, я просто выйду на следующей остановке.
– Ведь ты не жена Вебба, не так ли? – настаивал Элай. Сейчас в его голосе не было издевки, напротив, Бонни поняла, что он страдает.
Бонни вздохнула. Она не умела лгать, а эта ложь была для нее особенно неприятна.
– Да, я не жена Вебба.
Радость Элая вызвала у нее раздражение.
– Но это не значит, что я не хочу выйти за него замуж, – быстро добавила Бонни, – он просил моей руки, и я, возможно, отвечу согласием.
– Почему?
– Почему? – разозлившись, повторила Бонни. – Да потому, что Вебб Хатчисон – прекрасный человек, добрый и честный! Он сможет обеспечить нам с Роз нормальную жизнь.
Упоминание о Роз было ошибкой. Бонни сразу поняла это. Глаза Элая сузились, в них снова загорелся недобрый огонь.
– Ты не любишь его, – отрезал он.
– Откуда ты знаешь? – Неужели этот напыщенный осел думает, что он единственный, кого она может любить? Если так, он, конечно, прав, но Бонни ни за что не даст ему этого понять. Никогда! – Мы с Веббом нравимся друг другу.
Элай несколько сник и нахмурился.
– Нравитесь друг другу, – пробормотал он.
Бонни решила подлить масла в огонь.
– Ты спрашивал меня на днях, воплю ли я с Веббом в постели, как и с тобой. Да, точно так же. Я не только воплю, я вою!
Она услышала, как кашлянул кондуктор. Бонни смутилась: ей не приходило в голову, что кто-то может услышать ее слова. Когда же она научится держать язык за зубами? Когда?
Элай засмеялся и покачал головой, словно удивляясь смущению Бонни.
– Следующая остановка – Колвил, – объявил кондуктор, в котором Бонни узнала мужа одной дамы из «Общества самоусовершенствования». Стоит ему передать жене слова Бонни, как поползут новые слухи. Бонни не могла взглянуть на Элая.
– Я ненавижу тебя, – бросила она, когда они вновь остались одни.
– Мы это проверим.
Бонни посмотрела, нет ли поблизости кондуктора. Убедившись, что вагон пуст, она пробормотала:
– То, что я тебе сказала, правда. Вебб доводит меня до неистовства своим пылом.