Артур еще немного постоял у окна, придумывая историю, которая, как он полагал, придаст вчерашнему вечеру вполне невинный характер. Алекс слушал и кивал. Сам он ничего не мог придумать, подавленный предстоящим объяснением с Лорен. Предложить солидную сумму, чтобы она обо всем забыла? Сама мысль об этом показалась ему омерзительной. Объяснить, что у него есть обязанности и не может быть и речи о том, чтобы их связь продолжалась? Блестяще, Кристиан, с горечью подумал он, только поздновато. Предложить ей стать его любовницей? Это вообще исключено. И в какой момент завести этот разговор? До или после того, как он будет ее любить? Видит Бог, воспоминания о той волшебной ночи ни на минуту не покидали его вплоть до того момента, когда вскоре после ухода брата Финч доложил о прибытии Марлен и герцогини. Ошеломленный Алекс вскочил, как лисица, застигнутая в курятнике. Меньше всего ему хотелось сегодня видеть Марлен. Господи, не сейчас, не сегодня! Но Марлен, сияя улыбкой, уже входила в кабинет следом за его матерью.
— Алекс! Я так соскучилась! — воскликнула она, торопливо подходя к нему.
Он чмокнул ее в щеку, мучительно думая о том, не заметила ли она на его лице краски стыда?
— Я счастлив, что вы вернулись, — сказал он, изо всех сил стараясь изобразить восторг. — Как бабушка?
— Разве вы не получили моего письма? Бабушке значительно лучше! Ах, Алекс, доктор полагает, что она сможет присутствовать на свадьбе! Просто вмешательство божественного провидения, вам не кажется? — сияя, проговорила девушка.
— Замечательная новость.
— У вас такой усталый вид! Вы хорошо питались? Надеюсь, не слишком много трудитесь в парламенте?
Алекс вспомнил, что под этим предлогом уехал из Тэрритона, и почувствовал укол совести.
— Я питался с пугающей регулярностью, — устало ответил он и повернулся к герцогине: — Добрый день, матушка.
— Алекс, Марлен поживет со мной у Артура, пока ее матушка не вернется в Лондон. — Она подошла к нему с задумчивым видом и прижала ладонь к его щеке. — Вы хорошо спали этой ночью?
— Разумеется! — Он засмеялся и осторожно отстранил ее руку, опасаясь, как бы она не ощутила снедающий его жар. — Или вы обе думаете, что я испущу дух? — пошутил он и поспешно повернулся к Марлен, указывая ей на кушетку: — Садитесь и расскажите мне о бабушке.
— Конечно, расскажу, но сначала я должна черкнуть записочку леди Пэддингтон. Я обещала маме сообщить ей о бабушке сразу по возвращении в Лондон. Разве вы не получили моей записки, что мы возвращаемся сегодня? — снова спросила Марлен, хмуря свое хорошенькое личико.
Три дня он не просматривал корреспонденцию.
— Наверное, я ее не заметил, — ответил он, не пускаясь в объяснения.
Кажется, Марлен была этим удовлетворена; она подошла к его столу, без умолку болтая о том, что именно ей нужно написать в записке, и беззаботно чирикая о тысяче дел, которые ей предстоит переделать до свадьбы. Алекс снова уселся на кушетку, слушая ее детский лепет. Конечно же, он питал к Марлен нежность. Она была милой, заботливой, даже чересчур заботливой. Алекс уважал ее за это. Но она не заполняла его душу.
А Лорен заполняла — до краев.
Марлен, судя по всему, не относилась к жизни с таким же восторгом, как Лорен; она была слишком озабочена тем, что подумают другие. Она ни за что не выйдет в поле. Может жертвовать большие суммы на сирот, но ни за что не приютит сиротку. Позволит себя целовать, но сама не станет его ласкать. И уж, конечно, не потеряет голову в порыве страсти.
Это не Лорен.
Проклятие! Артур прав. Его обязанности значительно весомее самой пылкой любви. Он едва не рассмеялся при одной лишь мысли о том, что не у кого-нибудь, а у него появились любовные чувства. Что такое любовь? Разве можно оправдать любовью пренебрежение многолетними устоявшимися убеждениями, своим собственным положением и высоким званием пэра? Вступив в брак с Лорен, он не объединит два крупных состояния, не укрепит важные семейные связи. Марлен соответствует всем этим требованиям и уже два года ждет свадьбы. Как охотничья собака добычу, с грустью подумал он. Его охватило раскаяние. Теперь уже поздно думать о том, может он или не может пренебречь условностями. Он взял на себя обязательства и должен их выполнить. И сейчас, слушая Марлен, Алекс понял, что не может покинуть ее.
— Алекс! Послушайте, что я написала тетушке, — сказала Марлен и принялась читать записку.
Да, она заслуживает свадьбы, которой ждет с таким нетерпением, и жизни в ранге герцогини. Для нее это куда важнее, чем его любовь, но, к несчастью, помимо собственной воли, она оказалась замешанной в этой запутанной истории.
— Очень мило, — сказал он, слегка улыбаясь и поднимаясь с кушетки.
— О Боже, посмотрите, который час! — вдруг проговорила Ханна. — Я обещала Гортензии быть четвертой за одним из ее карточных столов. Марлен, дорогая, я пришлю карету, чтобы вас вовремя доставили к ужину.
— Всего хорошего, ваша милость! — проговорила Марлен.
