С большой нежностью я гладила милые сердцу вещицы и умилялась крохотным пинеткам, чепчикам и носкам. Я невольно вспомнила свой сон про девочку с синими глазами Андрея и нежно улыбнулась.
«Пусть мои дети будут похожи на него» — подумала я, обводя взглядом полки товаров.
В этот самый момент мои мысли нарушил хриплый мужской голос, позвавший меня по имени и обернувшись я остолбенела.
Рядом со мной стоял виновник всех моих бед — Петухов Василий Альбертович.
Я схватила детский пластиковый нагрудник и прикрываясь им как щитом со злостью произнесла:
— Не подходи!
Петухов посмотрел на меня с сожалением и понуро опустил голову.
Поначалу я хотела уйти из отдела, но вспомнив про Ларису решила помочь несчастной подруге и пристыдить наглеца.
— Василий, — позвала я его слишком резко.
Он встрепенулся и вскинул на меня взгляд из-под опущенных ресниц.
Я подошла к нему ближе и строго сказала:
— Зачем ты меня звал?
Он промычал сквозь зубы нечто нечленораздельное, но потом ответил уже более разборчивым языком.
— Я хотел только лишь извиниться и все, — потом глухо добавил. — Ты нашла себе работу?
Усмехнувшись такой заботе, я слабо кивнула при этом слегка, пятясь в сторону. Знала я эти «Просто хотел извиниться…» и на всякий случай приняла оборонительную позу.
Петухов увидев мои маневры виновато опустил глаза в пол.
«Что? У него вдруг проснулась совесть?» — подумала я и печально улыбнулась. Слишком поздно друг мой! Слишком поздно!
Потом присмотревшись внимательнее, Василий увидел в моих руках нагрудник и ошарашенно уставился на вещицу, не веря своим глазам.
— Ты беременна? — прошептал он одними губами.
Опустив руки вниз, я вымученно улыбнулась кивая, при этом прямо смотря в его расширившиеся от ужаса глаза.
— Поздравляю, — хриплым голосом произнес он, опомнившись и стыдливо отвел глаза в сторону.
Я усмехнулась и сказала ему громко с вызовом:
— А я поздравляю тебя. Ты ведь скоро станешь отцом, — фамильярно похлопала я его по плечу.
Петухов отшатнулся от моих слов как от удара, в шоке попятился и закачал головой.
— Но у нас с тобой ничего не было!
Услышав его слова, я дико рассмеялась, едва не упав от смеха на пол.
— Да не у нас, идиот, — громко ответила я, а потом пояснила чуть тише. — У тебя и Ларисы.
Петухов побледнел и осел в легком обмороке на холодный кафель.
«Боже, надеюсь мне не придется тащить его на себе», — с сожалением подумала я.
Достав из сумки бутылку с водой, я налила воды в руку и сбрызнула им лицо Петухова.
Кто бы мог подумать, что он окажется таким чувствительным?
«А еще фото члена своего собирался мне присылать!» — усмехнулась я и с силой стала хлестать его по щекам.
Наконец он очнулся и подскочил на месте как ужаленный.
— Это правда насчет Ларисы?
Я только кивнула.
— Что мне делать? — вдруг спросил он.
— Бежать без оглядки к ней, идиот, — грубо ответила я.
Петухов с чувством выругался и ошарашенно провел рукой по своим волосам.
— У тебя сын скоро родится, а ты все по бабам бегаешь, — презрительно сказала я и ткнула в его грудь своим тоненьким пальцем. Затем протянула нагрудник и усмехнувшись произнесла: — Возьми он тебе самому скоро пригодится.
Петухов несмело взял синий нагрудник в недоумении рассматривая его и растерянно подошел к кассе.
Я стояла и думала, что он все-таки приползет к Ларисе на задних лапках, так как при упоминании ее имени его лицо от волнения покрылось пятнами. Значит она ему не совсем безразлична и у них есть небольшой шанс, на счастье.
Улыбнувшись своим мыслям, я подняла глаза к потолку, и подумала про себя: «Вот бы и мне судьба предоставила этот крохотный шанс».
Гуляя по отделам и присматривая нужные детям вещи, я слегка утомилась и решила поехать домой.
А когда подъезжала к дому то увидела собравшуюся возле подъезда толпу.
Припарковавшись я вышла из машины и подошла к подъезду пытаясь рассмотреть, что происходит.
Услышав свое имя под прозвучавшие первые аккорды гитары, я замерла, испугавшись что ослышалась.
Толпа неожиданно расступилась, и я увидела Андрея в той самой шутовской шапке которую я нацепила на него, когда был конкурс кабинетов в декабре.
Боже, вот только недавно все это было, а по ощущениям прошла целая жизнь.
Играя на гитаре смотря на меня со странным блеском в глазах, он запел красивым и протяжным баритоном:
Из его уст «Серенада Трубадура» звучала ничуть не хуже, чем у известного и любимого всеми Муслима Магомаева, но при этом он успевал еще мастерски перебирать гитарные струны рукой.
«Как много я не знаю о тебе любимый» — с грустью подумала я.
Он пел душевно, и внимательно изучал всю гамму чувств, отразившуюся на моем бледном лице, с каждым словом подходя ко мне все ближе и ближе.
Толпа перестала гудеть, наблюдая за нами с большим интересом.
По щекам моим полились теплые слезы. Я как дура ревела, глядя на него, и не могла поверить, что он находится здесь рядом со мной.
