– Господи, Джордж! Какое же чувствительное, хоть и непоследовательное, сердечко бьется под твоим промокшим камзолом! Вчера ты утверждал, что женщины менее уязвимы, чем мужчины. И, по-моему, искренне. А теперь ты пытаешься меня уверить, что одного совместного ужина и нескольких карточных партий достаточно для того, чтобы способствовать падению дамы. – И глаза его улыбнулись ей самым безнравственным образом. – Не может быть, чтоб ты и вправду решил, будто один вечер в моем обществе погубил леди Шарлотту Рэмпол безвозвратно!
– Совместный ужин и несколько карточных партий? Вы считаете, что от карточных партий она смотрела на вас сегодня утром так, будто рядом с ней стоит сэр Ланселот собственной персоной?
– Так вот как она на меня смотрела? – Он провел ладонью по деревянной лопатке, собирая осыпавшийся сахар и толченый миндаль, и слизнул его с пальцев. Чувственно. Неспешно. – Странный ты парень, Джордж. Так беспокоишься о нежных чувствах леди Шарлотты, а сам собирался без всякого сожаления ограбить ее на двести гиней.
– Лучше облегчить кошелек, выиграв совершенно честно пари, – не сдавалась Сильвия, – чем, воспользовавшись ее слабостью, затащить в постель и разбить ей сердце.
– Воспользовавшись ее слабостью?
Он забрал у нее деревянную лопаточку и положил на полку. Внезапно ей представилась картина – его сильная ладонь на белой коже леди Шарлотты. Боже, да ведь ей и правда небезразлично все, что связано с ним, и Сильвия встревожилась еще сильнее.
– А как это следует называть?
– Позволь мне успокоить тебя. Я счел за благо не допустить, чтобы ты обманом выманивал у нее деньги, но ее милость наделена не столь уж чувствительным сердцем.
– Откуда вы знаете? Переспали с ней, а теперь в грош не ставите ее чувства?
– Мои решения относительно того, спать ли мне с какой-нибудь дамой или нет, совершенно, как я уже говорил, Джордж, тебя не касаются. Откровенно говоря, я несколько удивлен, что ты оказался не в силах сдержать свое любопытство. – Он снова повернулся к ней, в карих глазах его горело веселье. – Уж не ревнуешь ли ты, Джордж?
– Ну разумеется, нет!
– Вы много потеряли, сэр. Леди Шарлотта просто накинулась бы на такого хорошенького юношу! И какими бы романтическими фантазиями ни была набита твоя голова, опыт оказался бы очень поучительным для тебя. Да ты, часом, не девственник ли, а, Джордж?
Она посмотрела ему прямо в глаза и встала, чувствуя себя полной дурой. Губы ее горели и обрели вдруг такую чувствительность, что, казалось, не смогут сложиться как надо, чтобы произнести даже слово.
– А вот это, – подчеркнула она, – вас не касается.
– Итак, ты дал сдачи и теперь доволен? – Очень живое веселье притаилось в уголках его рта. – Ты согрелся? Ты утолил свой голод?
Она кивнула.
– Тогда пошли домой, сэр, – приказал он. – Я не хочу есть, но после целой ночи, проведенной за очень азартными играми в обществе леди Шарлотты, я не прочь выпить кофе.
Молитвенника уже не оказалось в той комнате подле его спальни, где вчера она находилась в качестве пленницы. И на сей раз здесь было тепло от разожженного камина и ванны с горячей водой.
– Ну, – губки Берта, – хорошую же историю мы вляпались.
– Унас есть крыша над головой. – отбросила свой парик и принялась вынимать шпильки из волос. – У нас есть камин. Ты получишь честную работу, за которую тебе будут платить. Я очень благодарна тебе за то, что ты так хорошо исполнила свою роль вчера, но моя благодарность будет просто безграничной, если ты поможешь мне сейчас стянуть сапоги.
Берта опустилась на колени и стянула с Сильвии сапоги, затем занялась полотенцами, в то время как ее хозяйка снимала с себя один за другим промокшие предметы мужского туалета. Наконец она добралась до повязки, перетягивавшей ее грудь.
– Боже, – произнесла Сильвия, – какое счастье, что природа оделила меня не слишком щедро в этом отношении.
– Ну, все же достаточно, – засмеялась Берта.
Сильвия погрузилась в горячую воду. Ей удалось осуществить первую часть своего плана. Она будет жить в доме Давенби в качестве его личного секретаря. Она завоюет уважение и доверие хозяина. Затем понемногу раскроет все его тайны и передаст герцогу Ивширу все, что необходимо для уничтожения Роберта Давенби.
Он очарователен. Привлекателен. Интересен. Остроумен. Храбр. Умен. Обладает безупречными манерами. Само собой разумеется. Но обаяние и привлекательность суть атрибуты дьявола, причем едва ли не самые полезные для него.
А что, если Ившир ошибается? Сильвия ужаснулась при мысли, что это дело будет самым бесчестным из всех ее дел.
Она опустилась в воду с головой. Герцог еще ни разу прежде не ошибался. Вне всякого сомнения, так будет и сейчас. И все же она сознавала, что вела жизнь, основанную на надувательстве и обмане. И почему-то никогда раньше такие мысли не тревожили ее.
Она вовсе не относилась к романтическим особам. Брак и его последствия излечили ее от иллюзий. Если она и узнала что-то о мужчинах и женщинах, так только то, что хладнокровное манипулирование правит миром.
