Грета полностью

Вы должны кое-что знать о таких, как я.

Мы – невидимки.

Скорее всего, вы не поймете. Наверняка вы другой, один из тех, кто имеет значение. Живете в большом симпатичном доме, купленным мамой и папой. Ваш дом не принадлежит другим людям, и вы не снимаете его за плату, которую на самом деле не можете себе позволить. У вас своя комната без плесени на стенах. Наверно, ваши родители живут с вами, а если нет – у них точно кто-то есть. Каждый из них в кого-то влюблен или предпочитает порхать между любовниками – это не важно. Они сделали свой выбор, поскольку уверены, что всегда будут желанны и кому-то нужны. Они ходят на работу. Иногда отправляются вместе с вами на отдых.

Вы добились успеха хоть в чем-то. Возможно, у вас проблемы с математикой или физкультурой, но есть нечто, в чем вы хороши. У вас есть талант, а значит, и надежда. Летом вы устраиваете барбекю, а на Рождество каждый член семьи получает новую пижаму, чтобы мамочка могла запостить милую фотку на «Фейсбуке». Ваша мама наверняка нравится вашим друзьям, ведь она красива, поскольку у нее на это есть деньги.

Гвин и Элла были такими. И Грета тоже.

Но не мы.

Не Дион и не я. И даже не Кира.

Таких, как мы, не замечают; мы существуем лишь для того, чтобы в классе (или футбольной команде) набралось достаточное количество учеников (или игроков). В чем-то мы даже похожи на вас: так же общаемся, вместе ходим гулять; поэтому иногда кажется, что мы одинаковы, что люди на земле созданы равными. Но если мы вдруг исчезнем, никто не заметит, всем будет наплевать. «Какой еще Шейн? – спросят люди, а потом: – О боже, точно, ШЕЙН! Совсем о нем забыл! Сто лет его не видел!» Через несколько месяцев они напрочь забудут мое лицо.

Удручает? Иногда. Но все не так уж и плохо. Поскольку, как я сказал, мы – невидимки.

Обычно мы предпочитаем проводить время вместе, Дион и я – парочка подростков в джоггерах и толстовках. Мы ошиваемся в конце вашей улицы, сидим на задворках аллеи или гуляем между «Теско»[2], закусочной и парком.

Возможно, я не совсем правильно выразился… Мы не то чтобы невидимки, ведь нас все же видно, правда? Однако вы не отдаете себе в этом отчета. Мы недостаточно важны для того, чтобы ваши мозги зафиксировали наше присутствие.

Поэтому…

Мы точно знаем, в какое время и куда вы направляетесь, когда проезжаете мимо нас на машине.

Когда ваша мамочка покупает одну бутылку вина в «Спаре», вторую – в «Теско», а потом еще одну – в магазинчике на углу, мы это замечаем.

Когда ваш папочка останавливает машину на придорожной парковке, после того как сказал вам, что задержится на работе, мы слоняемся неподалеку с сигаретами в зубах и прекрасно слышим, как он говорит кому-то по телефону, что она очень сексуальна и ослепительна и он не может дождаться момента, когда наконец доберется языком до ее тела.

Вот что я имею в виду: люди не понимают. Если бы старший детектив-инспектор Дэвис была хорошим сыщиком, она бы искала таких, как я. Тех, кто знает намного больше, чем им положено.

Во время перемены шел мелкий дождь (под таким хорошо играть в футбол), но нам все равно полагалось находиться на улице. Однако последним уроком был английский, и, когда прозвенел звонок, мисс Эйнион сказала:

– Если хотите, можете остаться в классе.

В прежние времена мисс Эйнион была не слишком добра – обычно всем своим видом она показывала, что не любит людей, особенно молодых.

Большинство учеников вышли: кому-то хотелось покурить, кто-то отправился к друзьям из других классов. Мэри, которая предпочитала проводить время в одиночестве, явно не хотела никуда идти, но, заметив, что в классе осталась лишь наша компания, посмотрела на нас большими глазами диснеевского животного, собрала рюкзак и ушла. Бедная Мэри. Кажется, она еще больше замкнулась в себе, хотя и не дружила с Гретой. Ссутулилась сильнее прежнего, словно норовила сжаться в комок, спрятавшись внутри своего тела.

– У мисс Эйнион случится нервный срыв еще до середины четверти, – сказала Элла, кивнув на дверь, после того как учительница покинула класс, чтобы выпить чашечку кофе.

– Успокойся, – ответил Гвин.

– Она чуть не плакала на уроке! Разве ты не заметил?

– Все сейчас чуть не плачут на уроках. У людей шок…

Дион вытащил из рюкзака большой пакет чипсов, открыл и бросил на середину стола. Обычно мы не делились едой, но с недавних пор каждый пытался быть чуть добрее и оказывать другим незамысловатые знаки внимания. Я взял одну чипсину. Сладкий перец. Мой любимый вкус.

– Интересно, где она сейчас? – вдруг спросила Элла.