– Почему два? – удивилась Гретхен.
– Так моя матушка всегда говорит, – ответил Конни. – А она специалист по этой части, настрадалась за жизнь.
Гретхен положила голову Конни на плечо.
– С тобой хорошо, – проговорила она тихонько.
– Рад стараться, – ответил Конни.
Так они сидели в обнимку, пока из коридора не донесся легкий шум, возвестивший о том, что кто-то вошел в квартиру.
– Матушка пришла, – сказал Конни и убрал руку с плеча Гретхен. – Наши объятия ей видеть не обязательно. – Он соскочил с подоконника. – А то раструбит на весь свет, что мы теперь парочка, можно сказать, жених и невеста. – Конни попытался изобразить на своем лице веселую улыбку, но улыбка у него получилась довольно кислой. – Хотя лично я против такого поворота событий не возражаю!
Гретхен покачала головой, вежливо, но совершенно недвусмысленно.
– Да это я так, в порядке предложения! – сказал Конни.
– Спасибо, Конни! – ответила Гретхен без тени язвительности в голосе. – Очень мило с твоей стороны. Но в настоящий момент мне не до «поворотов»!
– Я так и думал, – ответил Конни и налил себе третью чашку кофе. – Но ничего! Мы с тобой еще молоды, у нас всё впереди! А главное, у нас впереди – каникулы! Синее небо, солнце, песок! Будем наслаждаться красотой, заботиться друг о друге и зализывать раны!
Гретхен невольно рассмеялась.
Конни тоже рассмеялся.
– Ну, вот видишь, соседушка, – проговорил он, – если сложить твои печали с моими и разделить на двоих, то все выглядит уже не так страшно! Верно?
Гретхен не успела ответить, потому что тут в кухню вошла мама Конни и принялась с порога рассказывать о своих неприятностях. Она ходила в мясную лавку и там схлестнулась с мясником. С возмущением она развернула бумагу, в которую был завернут кусок говядины, и сунула покупку под нос Гретхен и Конни, требуя, чтобы они подтвердили: тут один сплошной жир и жилы! И что мясник – настоящий разбойник, если продает такую дрянь по цене высшего сорта! И что ведет он себя так нахально только потому, что у него единственная мясная лавка на всю округу! Монополист проклятый!
Последняя неделя занятий в школе началась с безнадежно дождливого понедельника. Когда Гретхен проснулась и, щурясь, посмотрела в открытое окно, она обнаружила там свинцовое небо и густые струи дождя, как из душа. «Отказать!» – решила Гретхен про себя. Чего ради куда-то плестись? В школе уже все закончилось: экзамены сданы, нового материала проходить не будут, оценки объявлены. Эти последние дни напоминали сидение в зале ожидания какого-нибудь вокзала, откуда ни один поезд уже никуда не отправится. Но с этим еще как-то можно было смириться, если бы в том же зале ожидания не торчал Флориан Кальб. Гретхен совершенно не хотелось пять часов подряд напрягаться из последних сил и делать вид, будто он пустое место! Ей стоило немалого труда так организовать свое пребывание в школе, чтобы ни разу не посмотреть в его сторону, чтобы не столкнуться с ним ненароком нос к носу – по дороге к мусорной корзине, или в дверях, или еще где, чтобы обходить его парту за сто километров и так далее. Гретхен уже изрядно утомилась за последнее время и потому решила, что может позволить себе отдохнуть от всей этой мороки хотя бы день.
Она вылезла из постели, прошлепала босыми ногами к окну, закрыла его, опустила жалюзи и снова нырнула в постель, накрывшись с головой одеялом, чтобы не слышать утренней возни домочадцев. Но не успела она задремать, как в комнате появилась мама.
Мама откинула уголок одеяла и сказала:
– Гретхен, вставай! А то опоздаешь!
– Я сегодня останусь в постели! – проговорила Гретхен, не открывая глаз.
– Ты что, заболела? – встревожилась мама.
– Нет, просто неохота никуда идти! – ответила Гретхен, еле ворочая языком.
– Мне, между прочим, тоже! – сказала мама.
– Ну так ложись и спи! – посоветовала Гретхен.
– Не могу, мне на работу надо! – ответила мама.
– Я не виновата! – сказала Гретхен и снова натянула одеяло на голову.
Мама вышла из комнаты. Сквозь одеяло Гретхен услышала, как мама говорит в коридоре:
– Гретхен что-то сегодня себя неважно чувствует. Похоже, у нее летний грипп начинается!
Тут же раздался Магдин визг:
– У меня тоже грипп! Еще какой!
На что папа ответил:
– Не придуривайся!
Потом послышался голос Гансика:
– А вот у меня никаких признаков гриппа!
Гретхен улыбнулась и закрылась подушкой. Теперь она была надежно изолирована от всякого шума. Засыпая, она подумала: «Здорово! Гансик, похоже, выправляется! Как-то поживее стал! И в школу рвется!»
