Редко в Столице можно было встретить столько Древних, да еще в одном месте. Она могла бы догадаться и раньше, когда увидела на входной двери переливающийся золотой треугольник. Он обещал Темным жителям особенное гостеприимство, и как итог — здесь не нашлось бы ни одного смертного. Те проходили мимо, отводя глаза от неоновой вывески и красочной витрины, точно их и не существовало.
Орфей вел себя как ни в чем не бывало, словно каждый вечер коротал время за чашечкой кофе среди оборотней, упырей и Древних. Кивнул бармену, чьи зубы не помещались во рту и торчали из-за узких губ частоколом; хлопнул по плечу нефилима, клевавшего носом над стаканом какой-то мутной воды; и был совершенно безразличен к тому, что его спутница явно предпочла бы оказаться где-нибудь еще.
Майра следовала за Орфеем, не поднимая глаз. Меньше всего ей хотелось встретиться взглядами с кем-нибудь из постоянных клиентов — они непременно подтянутся, как мотыльки на огонек, чтобы выяснить — не припасла ли она для них что-то новенькое?
Как только они заняли место за столиком у входа — единственным свободным в столь поздний час, Орфей сунул ей в руки глянцевый лист меню и велел:
— Выбери что-нибудь на свой вкус. И оглядись.
— Что именно я должна увидеть? — огрызнулась Майра, из вредности заказывая два самых сладких напитка, таких, что на зубах скрипел сахар, а от химического привкуса сиропа отбивало обоняние. Она хотела посмотреть, как он отреагирует — разозлится или расстроится, но Орфей пил и не морщился, хотя в самую первую их встречу заказывал самый простой кофе, без сахара или молока. Майра отчего-то хорошо помнила это, даже если кофейные вампиры и собственный голод занимали в то утро большую часть ее мыслей.
Пару минут они молчали, и пожирательница снов разглядывала гостей кофейни, не зная, что она здесь делает. Орфей предпочитал не посвящать ее в свои планы — то ли держал интригу, то ли все еще не доверял до конца.
— Ты знаешь, что на самом деле представляют из себя Древние? — спросил он, не отрывая взгляда от телефона. Его тонкие пальцы, унизанные серебряными кольцами, порхали над экраном. Майра фыркнула в стакан — маги и электроника, как забавно. Неизвестно, сколько Орфею на самом деле было лет, и он, вероятно, мог застать еще самый расцвет промышленной революции, но смотреть на то, как Темный Житель без малейшей робости пользуется благами человеческой цивилизации, наравне с заклинаниями, было любопытно.
— Когда-то давно они были богами.
Орфей улыбнулся, не поднимая головы:
— Да, давненько. Но многие здесь лишь тени того, кем являлись пару тысячелетий назад. А про “живые оковы” слышала?
Она покачала головой, болтая соломинкой в растаявшей пенке с приторным запахом банана. В кофейне Древних было даже слишком много — у них была особенная аура, выделяющая их из толпы. Будто грязное облако с разноцветными всполохами то здесь, то там, гуляющее на двух ногах.
Вот чего она точно не ожидала, так это того, что Орфей, откашлявшись, произнесет хорошо поставленным голосом:
– “Живые оковы” — комплекс мер, предпринимаемый в качестве наказания для тех Древних и волшебников, что нарушили законы Шабаша. Дух, извлеченный из истинного тела, помещается в пустой сосуд, чаще всего смертную оболочку, лишенную магии или любых, равных по силе, способностей. Данный вид наказания назначается на срок от сотни лет до вечности. Бессмертный, заключенный в человеческую плоть, не дает “оковам” стареть, что делает этот вид наказания подходящим для мятежных духом Темных.
Изумленная столь исчерпывающей лекцией, Майра промямлила:
— Никогда не пробовал преподавать?
— Я веду два курса у новичков Шабаша, — Орфей подарил ей самодовольную улыбку. — Факультатив, но очень познавательно.
Майра хотела заметить, что большая часть обучающихся сбежала бы, сверкая пятками, если бы узнали, что их харизматичный препод — чудовище в привлекательной шкуре, не имеющее понятия о сострадании, но атмосфера в кофейне неуловимо изменилась. Майра, чувствительная к подобным переменам, оглянулась через плечо опасаясь того, что может там увидеть.
Двое Древних — юная девица и бородатый мужик в кожаной жилетке — устроили перепалку. Они кричали друг на друга на каком-то древнем, тягучем языке, размахивая руками, и воздух искрил от остаточной магии. Над головами гостей что-то громыхало, как будто под потолком собиралась гроза.
Что-то назревало. Она рассеянно смотрела на то, как трескается стекло бокала, распадаясь на куски прямо в ее ладонях. Руки обожгло холодом, и одна стена, увешанная плакатами с фальшивыми автографами, отодвинулась на многие метры. Пространство кофейни оказалось одновременно шире футбольного поля и меньше игольного ушка.
Первым, что происходит, сообразил Орфей. Он подскочил на ноги, роняя стул, и грубо толкнул пожирательницу к выходу за ее спиной:
— Уходи, сейчас же!
Та попятилась, задев рукой другой пустой стакан. Он покатился по столу и рухнул с края, точно обрыва, разлетаясь стеклянной крошкой, хрустящей под ногами. Но Майра не слышала удара, стремясь поскорее убраться подальше от разгорающейся драки.