- Не знаю, - искренне ответила ОНА, - не знаю. Со мною что-то случилось. Я изменилась, стала другая. Самое ужасное - никому ничего не могу рассказать. Но вот приятельница на работе... Я ей все рассказала...Не могла иначе. Тем более, она тебя несколько раз видела. Я ей и про часы рассказала.
- А она не расскажет о нас ещё кому-нибудь? В будущем, когда вы перестанете общаться?
- Вряд ли. Она очень порядочная.
- У моей идеальной женщины не могут быть отрицательные подруги.
- Я не идеальная, - потупила ОНА взор. - Я обыкновенная.
Он пылко повернулся к НЕЙ.
- Я люблю тебя. Любую. Идеальную и обыкновенную. Помимо твоей красоты, я люблю тебя как человека. Я вычислил ход твоих мыслей, я предусматриваю твое поведение, твои жесты, твои ответы и вопросы. И мне все нравится. В тебе мне нравится все, даже твои недостатки.
- Мне надо домой, уже поздно.
- Когда я тебя увижу?
ОНА вперила в него пронзительный взгляд.
- Зачем? Чтоб повторить сегодняшнее? Потом ещё и еще? К чему это?
- Я должен тебя видеть, - жестко, с металлом произнес он.
ОНА резко подалась вперед и исчезла в зеркальце. Он повернулся к любимой.
- Значит, так, - решительно начала ОНА. - Мы можем встретиться ещё один раз... но это будет последняя встреча. Я обещаю тебе придти, куда скажешь и когда скажешь. Но после, предупреждаю, ты должен обо мне забыть. Так же, как и я. Потому что все может плохо закончиться.
- Для кого?
- Для нас обоих. Но, прежде всего, для меня.
Наступила длительная пауза. Легкие облака, которые он разгонял мощными крыльями чувств, стали вдруг внезапно тяжелеть. Розовый туман начал рассеиваться.
- Я не хочу такой встречи, - не колеблясь, ответил он, - пусть лучше все останется так, как есть.
- Так не останется, - возбужденно отвечала женщина. - Так не останется. Сегодня, в таком случае, уже последний день. Я готова провалиться сквозь землю. Я ещё чувствую твои поцелуи... Что я скажу дома? Ты за меня хоть немного думаешь? Почему я должна думать за нас обоих? А ты ещё и вопросы задаешь. Круглый идиот может задавать подобные вопросы. Неужели ты все ещё ничего не понял? Стала бы я садиться в машину, если безразлична? Все надо закончить и немедленно. Дальше пропасть.
- Мы расстаемся в любом случае?
- Нет. У тебя есть выбор.
Задрожавшей рукой он схватил пачку сигарет, извлек одну, но в следующее мгновение остервенело швырнул её.
- Мы расстаемся, потому что любим друг друга? Ты в своем уме?
- Нельзя иначе, - тише ответила женщина.
Молчание затянулось надолго, затем, несколько успокоившись, он отвернулся.
- Одно свидание может сблизить. Но может и оттолкнуть. Все понимаю.
- Меня не оттолкнет ничего. Именно поэтому встреча будет последней.
Он снова повернулся к НЕЙ. Женщина сидела ровно, опустив глаза, и то и дело щелкала замочком своей сумки.
- Меня убьют дома. Давай поедем.
- Можно я тебя поцелую? В последний раз...
Очаровательные глаза тотчас взметнулись на него. Они были влажные.
- Обещаешь?
- Да.
Он потянулся к женщине.
Тишина звенела в салоне автомобиля. Затем он закрыл капот и заметил, что правое переднее колесо спущено полностью. Постояв немного, решил ехать так. Будь, что будет.
- Что это стучит? - спросила ОНА, когда отъехали.
- Колесо. Дважды за год ремонтировал, а оно все равно пропускает.
- Значит, плохо ремонтировал.
- Одна покрышка, ничего. У меня у самого все четыре уже спущены.
Женщина не ответила. Наблюдая в окно, казалось, ничего и никого вокруг не замечала. Всю дорогу промолчал и он.
У ЕЕ дома машина остановилась. Женщина вышла, но водитель так и не повернулся.
- Помни меня, - негромко бросила ОНА и, сильно хлопнув дверцей, торопливо стала удаляться.
Когда ОНА скрылась с поля зрения, он достал носовой платок. Улыбка, с которой проводил ЕЕ, так и осталась играть на его губах. Он лихорадочно закурил, несколько раз жадно затянулся. Все, подумал он. Уже все. Осчастливленный сегодня, сегодня же впал в траур. Уж лучше бы не было счастья, если за него приходится платить слишком дорогой ценой. Постояв ещё некоторое время, он вспомнил о колесе. Мастерская по ремонту располагалась метрах в ста, ста пятидесяти. Он развернулся, подъехал и, пока вулканизаторщик возился с резиной, тоскливо посмотрел на ЕЕ окна.
