— В отличие от тебя, я умею слышать леди, — голос Лоренса был предельно вежлив, однако темно-зеленые глаза смотрели со злой расчетливостью.
Лидэль едва заметно сглотнул: он никогда не боялся брата, но и не считал его слабаком, как постоянно заявлял вслух. Лоренс умел… бить. Во всех смыслах этого слова. Он умел принимать удары и умел их наносить, а вот Лидэль предпочитал не рисковать. Пусть подло бить в спину, но жизнь несправедлива, как говорит мама. А Лоренс пусть стучится лбом о жизненные проблемы. Только вот дело в том, что сейчас этой «жизненной проблемой» был сам Лидэль.
Они атаковали практически одновременно, оба — без предупреждения. Если бы их бой увидел смертный, к примеру, человек, он не уловил бы их движений, настолько те были быстры. Точные, выверенные, сильные удары. Непосвященному показалось бы, что силы равны, однако это было не так. Занятия по фехтованию (как их часто называли люди) Лидэль, в отличие от всего остального, никогда не пропускал, но Лоренса… Лоренса он бы все равно не смог победить. Тот был настоящей смертоносной тенью. Сколько бы Лидэль не блокировал его удары, сколько бы сам не атаковал, сколько бы не делал ложных выпадов и не уворачивался, старший брат все равно в конце концов побеждал его. Всегда — на самой грани. Но Лоренс был сильнее, и не спасала Лидэля ни его феноменальная изворотливость (в которой его постоянно упрекала сестра), ни целый набор подлых приемов, вроде удара под коленную чашечку или броска песка в глаза. И все же, несмотря на это, он каждый раз бросался на Лоренса в надежде одолеть его. И дрался едва ли не насмерть.
Так было и сегодня. Солнце залило площадку своим испепеляющим светом, пот тек по спине, по напряженным мышцам, волосы липли ко лбу. Хвост больно бил Лидэля по груди каждый раз, когда он поворачивался, чтобы не выпустить Лоренса из поля зрения. Глаза брата, всегда такого спокойного, даже когда мстит, сейчас горели огнем злости, и, несмотря на вполне справедливые опасения, что ему сейчас будет больно, Лидэль радовался, что этому невыносимому гордецу так плохо, что он потерял над собой контроль.
Лоренс словно ждал, когда брат отвлечется. Сильный удар выбил меч из руки Лидэля, а сам он повалился на жесткие желтые камни. Пнув ногой Лоренса (вот целился в колено, а попал в лодыжку — тоже неплохо!), он кулаком ударил брата прямо по его вечно самодовольной физиономии. Второй меч зазвенел по камням, пока два принца молотили друг друга. Кровь шумела в ушах, сердце билось, как бешеное. Ни о чем не думая, Лидэль потянулся к голенищу сапога, в котором прятал метательный нож. Лоренс впечатал его лицо в каменные плиты, послышался громкий хруст, по губам и подбородку потекло что-то горячее. Не глядя Лидэль полоснул брата. Тот ругнулся посылая младшего в Глубины, и в следующее мгновение холодное лезвие меча коснулось беззащитной шеи Лидэля. Короткий метательный нож уперся в бок Лоренсу. Глаза их встретились, и каждый сейчас ненавидел другого.
— Что ты творишь⁈ — женский крик перешел в визг. Надо ли говорить, что спустя минуту сюда прибежали стражники?
Лоренс поднялся, сплюнув кровь прямо под ноги Лидэлю. Тот незаметно убрал нож обратно в сапог и попытался вытереть кровь с лица. Безрезультатно. Сломанный нос болел и пульсировал, а рубашка на груди уже вся пропиталась кровью. Неподалеку стоял Лоренс, в его темно-зеленых глазах затухала ненависть, оставляя лишь вполне закономерную досаду.
Алеста опустилась на колени рядом с сыном и попыталась промокнуть платком кровь.
— Мам, я сам справлюсь, — отмахнулся Лидэль, сгорая со стыда. Он уже взрослый! А она сюсюкается с ним, как с ребенком! И это на глазах стражников!
Алеста отступила на шаг, складывая окровавленный платок, и тихо произнесла:
— Тебе нужно к целителю.
А потом она посмотрела поверх плеча сына на Лоренса:
— Король узнает о том, что здесь произошло.
— Естественно, — с непередаваемым отвращением ответил кронпринц и, опустив меч в стойку, направился к дворцу. Лидэль как раз обернулся в этот момент и поймал взгляд матери, направленный в спину Лоренсу. Именно тогда принц понял, что то, что было между ним с братом — это не ненависть. Так, неприязнь да зависть. А вот мама… мама Лоренса ненавидела.
Линэль незаметно скользнула между стражниками и довольно улыбнулась: хорошая эта вещь — магия. Накинула «Пелену невидимости» и можно спокойно гулять, где вздумается. Юная принцесса в очередной раз поблагодарила Свет за то, что тот даровал ей магическую силу, и легкой походкой эльфа, не обремененного совестью и следами ее использования, направилась дальше по коридору. Только подойдя к двери и услышав шум за нею, Линэль подумала, что неспроста стражники стояли не у самого кабинета короля — как им и положено, — а на лестнице. В коридоре, кроме них, больше никого не было: пара соседних комнат — для писцов его величества — сейчас была закрыта и пустовала.
