Отправляясь за сенсацией в аномальную зону Волчья Гряда в провинциальной глубинке, журналист Павшук полагает, что приятная служебная командировка принесёт ему лишь славу и гонорар. Вся суета забавных уфологов вызывает в нём только иронию. Но внезапно несколько странных встреч делают дальнейшие события абсолютно непредсказуемыми. А когда Павшук попадает в каменный капкан, он, наконец, понимает, что в сказке был намёк… И сенсационные события в Москве, которые могут потрясти Россию, имеют к нему прямое отношение. Поздно – по его следу идут спецслужбы, страшные кулугуры и безумные политиканы. Зачем он втянул в жуткую историю любимую Викторию?
Тихой сапой
(вместо пролога)
Глухие удары лопаты о мягкий грунт в полутёмном подземелье были едва слышны. Они заглушались более громким и учащённым дыханием человека, который копал не переставая. Блики фонаря напарника, стоявшего сзади, помогали плохо. Приходилось работать полусогнувшись, и это обстоятельство тоже мало помогало в продвижении. Но человек упорно копал и копал, постепенно продвигаясь вперёд.
– Как там, Лёха? – спросил напарник. – Грунт поддаётся?
– Чёрт знает что! – с досадой процедил копающий. – Гляди, опять стали попадаться человеческие кости. Здесь, вроде, раньше располагалось большое кладбище. Ох, и нагрешили мы, однако…
– Я слышал, таким образом иногда грабят банки. Гы-гы, с таким туннелем мы бы точно обогатились.
– Эй, что вы там лопочите? – раздался из темноты третий голос, который был намного сильнее и строже. – Какие ещё грехи? Какие банки?! Именно из-за проклятых банкиров мы и живём так плохо! И ради такого святого дела, как наше, можно и б`ольшие грехи взять на душу. Работайте быстрее!
Напарник землекопа стал молчком набивать отваленной землёй мешок, передал третьему, тот – уже четвёртому. В узком тоннеле мог протиснуться лишь один человек, и этот четвёртый, с фонариком на лбу, потянул мешок куда-то прочь.
– Чувствуя я, – раздался вновь голос третьего, – мы уже близки к цели. К великой цели… – Тональность голоса даже в столь мрачном месте, отдающем сыростью, зазвучала торжественно и торжествующе: – Мы станем знаменосцами новой эры…
Гл. 1. Ой, где был я вчера…
Сорокадвухлетний корреспондент газеты «Волженская правда» Владимир Павшук проснулся рано, что уже само по себе было нонсенсом. Обычное время подъёма для него – около девяти утра. А тут пришлось подниматься аж в семь часов! Ведь надо ещё зайти в редакцию оформить командировку.
Он вяло проплюхал в туалет, а после на кухню, где долго соображал, что взять в дорогу из продуктов. Возвращаясь в спальню, Владимир приостановился напротив большого зеркала, посмотрел в отражение полусонным взглядом: оттуда на него тоже смотрел недовольный тип с рыжеватыми усиками и небольшими залысинами спереди.
– М-да, так вот ты какой – человече начала двадцать первого века… – самокритично промычал он, и слегка потряс ну о-очень тяжёлой головой. Саркастично добавил: – тяжела и неказиста жисть простого журналиста…
**
Причина болезного состояния Владимира заключалась во вчерашней творческой встрече с собратьями по перу – местными писателями-фантастами. Такие междусобойчики проводились редко, но весьма метко! Каждый раз «творческими площадками» становились то скамейки центральной набережной города, то холостяцкие квартиры молодого розовощёкого фантаста Сергея Синякова или старого журналиста Игоря Брешина. Но всегда весёлые пирушки заканчивались для их участников на следующий день головной болью, расстройствами желудочно-кишечного тракта, а то и печёночными афтершоками. Да разве кто думает о последствиях дружеской попойки заранее?
В последний раз «фантастическая» встреча проводилась в редакции «Волженская правда» по окончанию рабочего дня. Набралось восемь человек, из которых лишь двое были журналистами. «Похоже, в нашем городке пока есть кому фантазировать…» – воскликнул тогда довольный Владимир, предваряя встречу. Прочие бурно откликнулись и стали расставлять принесённую снедь и горячительные напитки.
О, это была настоящая встреча без галстуков! В неформальной обстановке они без умолку хохмили, каламбурили и весело подкалывали друг друга, подпитываясь энергетикой из каждой открываемой бутылки. Радостное действо приправлялось всё новыми былями и небылицами о писательско-журналистской тусовке.
Начинали, разумеется, с пива. А вот чем закончили…
Помнится, стоял гвалт, когда каждый рассказывал о своём и не слушал прочих. Cизо-табачный змей медленно выползал в открытую форточку, звучали тосты за свободу слова во всех её проявлениях. Случился даже дополнительный поход в ближайший магазин за порцией «беленькой». Как вдруг – прямо как в фантастической околесице – материализовалась ниоткуда уборщица с криками: «Паразиты! Хулиганы! Ишь, намусорили! ХодютЬ тут всякие, потом половые тряпки пропадаютЬ. Всё расскажу начальству!..»
Как известно, главные начальники в России – уборщицы и дворники, которых боятся все вышестоящие рангом. Потому немедленно началась эвакуация на выход с вызовом такси, пьяными лобызаниями и чистосердечными заверениями, что «такую дружбу ни за что пропьёшь!», и в следующий раз они обязательно обсудят-таки проблемы современной фантастики.
**
Павшук тяжко вздохнул и почесал затылок. Затем, приосанившись, бодро подмигнул зеркальному двойнику:
– Ничего, не такое видали – через… себя кидали!
И решительно снял майку, дабы взбодриться обычной для него утренней физзарядкой с элементами ци-гуна.
Гл. 2. Нежданчик из телевизора
