Кабриолет с приваренными к бамперу рыболовными крючками влетел на тротуар, словно нос какого-то кошмарного существа. Оказавшаяся на его пути девушка стояла как парализованная, лицо ее, закрытое маской, вероятно, исказил страх.
Хоть раз рефлексы меня не подвели. Я быстро сделал шаг к ней, схватил за локоть и рванул назад, так что затрепетало ее черное платье.
Кабриолет промчался рядом, гремя двигателем, и что-то треснуло. За стеклом я заметил три лица. Когда машина вновь выехала на мостовую, я почувствовал горячее дуновение из выхлопной трубы. Густая туча дыма, подобно черному цветку, распустилась за поблескивающим задом автомобиля. На крюках висел кусок черной ткани.
— Вас не задело? — спросил я девушку.
Она повернулась, чтобы взглянуть на разорванное платье. Под ним были нейлоновые панталоны.
— Крючки меня не коснулись, — ответила она звучным голосом. — Кажется, мне повезло.
Вокруг зазвучали голоса:
— Эти молокососы! Что они еще придумают?
— Они угрожают безопасности, их нужно арестовать!
Взревели сирены, и вслед за кабриолетом на полной мощности вспомогательных ракетных двигателей промчались два полицейских мотоцикла. Однако черный цветок превратился в чернильный туман, заполнивший всю улицу. Полицейские выключили двигатели и повернули, затормозив возле облака дыма.
— Вы англичанин? — спросила девушка. — У вас английский акцент.
Ее дрожащий голос доносился из-под черной атласной маски, и я подумал, что, наверное, она стучит зубами. Голубые глаза смотрели на мое лицо из-за черного муслина, прикрывающего вырезанные в маске отверстия. Я ответил, что она угадала.
— Вы придете ко мне сегодня вечером? — спросила вдруг женщина. — Я не могу отблагодарить вас сейчас, а кроме том, вы сможете помочь мне кое в чем другом.
Я все еще обнимал ее за талию, чувствуя, как дрожит ее тело, и ответил на эту немую просьбу, как и на выраженную словами, сказав:
— Конечно.
Она назвала мне адрес — номер апартамента где-то к югу от Ада — и время. Потом спросила, как меня зовут, и я представился.
— Эй, вы!
Я послушно обернулся на окрик полицейского, который распихивал небольшую толпу женщин в масках и гололицых мужчин. Кашляя от дыма, оставленного кабриолетом, полицейский попросил у меня документы. Я дал ему самые главные. Он взглянул на них, потом на меня.
— Английский торговец? Долго вы собираетесь пробыть в Нью-Йорке?
Сдерживаясь, чтобы не сказать «как можно меньше», я ответил, что буду здесь около недели.
— Вы можете потребоваться как свидетель, — объяснил он. — Эти мальчишки не имеют права использовать против нас газы, и если сделали это, их следует арестовать.
Казалось, он считает, что самое главное в происшествии — дым.
— Они пытались убить эту женщину, — подчеркнул я.
Полицейский с умным видом покачал головой.
— Всегда делают вид, что хотят это сделать, но на деле хотят только сорвать платье. Я уже задерживал потрошителей, в квартирах которых было более пятидесяти различных платьев. Конечно, случается, что они подъезжают слишком близко.
Я объяснил ему, что, не дерни женщину в сторону, ее ударило бы кое-что посерьезнее рыболовных крючков, однако он прервал меня:
— Если бы она считала, что ее действительно хотели убить, то осталась бы здесь.
Я оглянулся. Он был прав: женщина исчезла.
— Она была очень испугана, — сообщил я.
— А кто бы не испугался? Эти мальчишки испугали бы самого старика Гитлера.
— Я имел в виду страх перед чем-то большим, чем «дети». Они вовсе не походили на «детей».
— А на кого они походили?
Без особого успеха я попытался описать те три лица. У меня осталось только смутное впечатление жестокости и изнеженности — не слишком.
— Ну что ж, я могу ошибаться, — сказал он наконец. — Вы знаете эту девушку? Знаете, где она живет?
— Нет, — наполовину солгал я.
Второй полицейский спрятал радиотелефон и направился к нам, пиная ленты расплывающегося дыма. Черное облако уже не скрывало мрачных фасадов зданий со следами атомного огня пятилетней давности. Вдали уже просматривались развалины Эмпайр Стейт Билдинг, торчащие из Ада, подобно искалеченному пальцу.
— Их еще не поймали, — пробормотал подошедший полицейский. — Руан говорит, они оставили за собой облако дыма на пять кварталов.
Первый покачал головой.
— Это плохо, — мрачно заметил он.
Я чувствовал себя слегка неуверенно и пристыженно. Англичанин не должен лгать, во всяком случае машинально.
— Похоже, дело будет нелегким, — продолжал первый полицейский тем же мрачным голосом. — Потребуются свидетели. Боюсь, вам придется остаться в Нью-Йорке дольше, чем вы собирались.
Я понял, что он имеет в виду, и ответил:
— Я забыл показать вам все свои документы. — И протянул ему еще несколько бумаг, убедившись, что между ними лежит банкнот в пять долларов. Когда он вернул мне документы, голос его уже не был таким зловещим. Мое чувство вины прошло, и чтобы укрепить наше соглашение, я еще поболтал с ним об их работе.
— Я думаю, маски затрудняют вашу работу, — заметил я. — В Англии я читал о группе замаскированных бандитов-женщин.
