– Я все понял, – проговорил я. – А сейчас я выведу из твоей головы, из твоего подсознания запечатленный там образ страха. Ты больше не будешь бояться вида оружия. Ты смелый и бесстрашный джигит. Запомни это навсегда. Тебе больше нечего бояться.
Собственной слюной я затушил уголек на «сигарете» и убрал «окурок» обратно в портсигар. Дело было сделано. Конечно, моя методика не излечила ребенка от его страшных воспоминаний о пережитом, но она позволила провести довольно точную диагностику, вывести из его подсознания «капсулу страха». Это вовсе не значило, что страх больше никогда не вернется к этому маленькому человеку с гор. Вид оружия мог вернуть его. Но тут уж я был бессилен. Окончательное излечение ему могло дать только время. Он не должен близко от себя видеть оружия и ни в коем случае сам не должен к нему прикасаться.
Стоило мне закончить все процедуры, как дверь комнаты отворилась, и в нее вошли двое – махариша Нгомо, а с ним седовласый горец плотного телосложения.
– Это отец Исы, – сказал Нгомо. – Он очень волнуется за своего сына, поскольку это последний его ребенок из пяти сыновей. Четверо погибли, сражаясь за независимость Ичкерии.
– Иса мой единственный наследник, – гордо произнес горец. – Я не хочу, чтобы над ним насмехались его ровесники. Я не хочу, чтобы они обзывали его обидными словами и давали ему прозвища. Что можно сделать, доктор?
– Прежде всего, он три года не должен видеть рядом с собой ни автоматов, ни винтовок, ни ружей. Это самое главное. Иначе вашему сыну ничего не поможет. Должно пройти три года, чтобы в его подсознании закрепилась установка на бесстрашие.
– Но это невозможно! – вскричал отец Исы. – Вайнах не может жить без оружия. Таковы традиции.
– Тогда я вам ничем не могу помочь, – развел я руками.
– Погодите! Постойте! Я знаю, что делать! – опять прокричал горец. – Я отправлю Ису в Турцию. Там живет мой брат. Там мы не носим оружия. Это запрещено местными законами…
– Да, это правильное решение, – одобрительно сказал я.
– Спасибо, доктор! Я так и поступлю.
Минут через пятнадцать, когда Нгомо провожал меня до машины, то протянул мне конверт с окончательным расчетом за консультацию.
– Всего доброго, – проговорил он. – Вам большой привет от вашей супруги. Очень скоро вы сможете с ней увидеться.
– Прекрасно, – промолвил я, усаживаясь в машину. – До свидания!
Пока машина везла меня домой, я не решался вскрыть конверт и пересчитать деньги. Только оказавшись дома, я вытряхнул пачку стодолларовых купюр на стол и пересчитал их. Вместе с авансом за получасовую консультацию я получил десять тысяч долларов…
От вида этих денег мне стало как-то не по себе. У меня закрались сомнения относительно того, что деньги эти я получил именно за консультацию. Скорее всего, мне заплатили аванс за будущую работу. Нгомо хотел привлечь меня для написания книги о своей секте. Возможно, это и есть первоначальный взнос…
Не знаю, почему, но мне стало страшно от такой щедрости тех, кто «лечил» мою жену. Что-то здесь не вязалось, не склеивалось воедино. А вдруг..!
Меня бросило в дрожь от одной этой мысли. А вдруг все, что я видел в свой первый приезд в секту, это только видеосъемка? А вдруг сделана эта видеосъемка давным-давно? Что, если Марина Кожедубова все-таки пала жертвой секты «Дети Шивы» и то же самое случится с моей женой, которую они, возможно, держат в заточении?
Нет, успокоил я себя. Этого просто не может быть. Ведь я не первый день живу на свете и смог бы заметить в поведении махариши Нгомо, в обращении его со мной что-то необычное, не адекватное ситуации. Но нет, он держал себя вполне здраво и пока еще не дал мне повода усомниться в своей честности.
Так я себя успокаивал, а затем даже укорял за то, что поддался на уговоры и согласился взять такие большие деньги за консультирование и лечение мальчика. Если бы я только мог знать тогда, какую сумму на самом деле получил Нгомо за мою работу с отца Исы, то не мучил бы себя напрасными сомнениями. Но об этом я смог узнать значительно позже. Секта «Дети Шивы» получила от чечена не только пятьсот тысяч долларов, а еще и разрешение хозяина воспользоваться его роскошной «саклей» в горном ауле, где издавна жили представители большого тейпа Беслаевых, к которому принадлежали и Аслан, и его сын Иса.
А мною в тот вечер будто овладел приступ малярии. Меня трясло и колотило так, что прошиб холодный пот. Было такое впечатление, словно меня обуял страх. Тот самый жуткий и непереносимый страх, с которым я помогал бороться маленькому горцу. Мне даже показалось, что это он заразил меня и его страх навсегда воцарился во мне.
«Чушь собачья! – подумал я. – Вот приму горячую ванну, расслаблюсь и все пройдет. А потом вернется Лена, и все будет хорошо…»
Так я думал в тот вечер. Господи, какой же я был осел!..
Результатов лабораторной экспертизы вирусных штаммов из дипломата-термостата, взятого в Каширском филиале фармпредприятия «Терек», майор Краснов ожидал с особым нетерпением.
