Она отрядила для этого одного из Т-101. У них хорошо получалось пролезть туда, разобравшись в бюрократическом языке.
Болтая ногами и приложив палец к подбородку, Алисса стала обдумывать возможную судьбу своей сестры. Казалось маловероятным, что ее убили. Если ее голова не была уничтожена вдребезги и полностью, компьютерная ее часть вышла бы с ней на связь. Если только ее не заточили в некое подобие клетки Фарадея, вероятность чего была астрономически мала, возможность установления ее местонахождения существует.
Нет, Клея жива, но ее где-то прячут, там, где она боится, что любая ее попытка установить связь раскроет ее истинную природу. Это ее молчание скорее являлось актом добровольным, нежели признаком какой-то беды, с ней приключившейся.
Иными словами, все, вероятно, шло по плану. За исключением неопределенности и Конноров, которые все еще живы и разгуливают где-то на свободе. Губы у Алиссы вытянулись от недовольства. Ей нужно было приступить к следующему этапу, чтобы оказаться в состоянии заняться ими.
И сейчас как раз самое подходящее для этого время.
БАЗА «РЫЖИЙ ТЮЛЕНЬ», АНТАРКТИДА
Клея не могла нарадоваться своей новой лабораторией; здесь было все необходимое оборудование, о котором она могла только мечтать, и любые материалы, какие ей только могли понадобиться, даже совсем уж экзотические, токсичные или даже незаконные, предоставлялись ей в течение 48 часов. Она решила это проверить и даже не пыталась скрыть своего ликования, когда ей представили какой-то малоизвестный и дорогостоящий элемент.
Трикер предупредил ее, что она не сможет делать снова такие запросы, не принося явных и осязаемых результатов в ответ. Клея возразила ему тем, что прочла очень длинную и содержательную лекцию о пользе чистой науки. Как никогда ранее, он оказался на грани желания сбежать от нее куда-нибудь подальше, такого она его еще никогда прежде не видела.
Сама лаборатория была небольшой, но ее очень рациональная эргономика компенсировала недостаток места. Ее белые стены и блестящие металлические поверхности каким-то образом придавали ей иллюзию объема, хотя размерами она была не больше большого встроенного гардероба. Плафоны на потолке имитировали естественное освещение, делая лабораторию еще более комфортной. Она ей очень подходила и полностью устраивала.
Между тем ее исследования в области плазмовещества T-1000 продвигались очень неплохо, и она смогла сохранить большую часть своих наработок втайне от людей, хотя казалось, в то же время, что она выдает много нового. Их ожидания естественным образом исходили из того, на что, по их мнению, был способен человек, так что в итоге они оказались от нее в полном восторге.
За всеми учеными постоянно следили. Поэтому, первое, что она стала делать, это просто сидела и думала о чем-то подолгу, или глядела в микроскоп.
После того, как она выяснила, что у них скопился огромный архив данных о такого рода «деятельности», она приступила к более активным действиям.
Первым ее реальным шагом стало создание определенного количества жучков; повозившись с некоторыми компонентами, она добилась того, чтобы ни один из них не казался подключаемым к другому, а затем она собирала их вместе, пока шла из своей лаборатории в столовую или в свою комнату; так, чтобы всем казалось, будто она возится со своими ногтями. Когда они были готовы действовать, она запускала их в вентиляционную систему. Один из своих жучков она запрограммировала так, чтобы он заползал в хранилище записей видеонаблюдений и по ее сигналу обрабатывал архивные кадры так, будто она на них вообще ничего не делает.
Они уже успели собрать для нее интересную информацию, как о других ученых, так и о персонале базы, а также подтвердив ее подозрения о том, что за ней следят. Развлекательная сторона такого шпионажа за всеми остальными не компенсировала отсутствия связи с внешним миром, но она работала над этим.
В рамках ее плана сбить людей с толку и дезинформировать их относительно ее подлинной работы…
У нее имелась примерно дюжина проектов, продвигавшихся более или менее одновременно. Она уничтожила многое из того, что сделала, не сохранив информацию об этом на своих компьютерах. В конце концов, у нее же внутри имелся свой.
Но она вынуждена была быть осторожной. Они проверяли здесь весь мусор с маниакальной скрупулезностью. Поэтому они знали всё, до последней унции, какие именно материалы использовались и каким образом. Поэтому ей приходилось использовать лишь мельчайшие фрагменты предметов, работая с такой скоростью, которую никто из людей не мог повторить, и с предметами, едва заметными человеческому глазу. Пока что они ничего не заподозрили.
Одним из ее побочных проектов являлось создание того, что, как она надеялась, когда-нибудь станет нано-машиной. В данный момент она была еще огромной, хорошо видимой невооруженным глазом, если вы знали, где именно искать. И, к сожалению, она выполняла предельно простой набор операций, и требовалось еще несколько таких же, чтобы действительно выполнить какую-нибудь по-настоящему важную задачу.
