Чайка-поморник, с виду обычного размера и облика, долбанула самого маленького из этих людей и сбила его с ног; Клея громко рассмеялась. С ней один раз тоже так было; после этого она развлекалась тем, что направляла поморников сбивать кого-нибудь с воздуха. Жаль, что ей не удалось поймать ни одну из них и имплантировать ей свои маленькие чипы, но они все бы сдохли, если бы она их вынула потом из них. Кроме того, эти чипы предназначались для нервной системы млекопитающих, а птичья нервная система не способна была поддерживать подобные устройства – у птиц в буквальном смысле слова были «куриные мозги». И все же ей очень хотелось заполучить такое зоркое зрение, которое был способен предоставить летающий хищник.
Люди закончили складывать вещи и направились прочь от берега, вглубь континента. Клея смотрела им вслед, в нерешительности жуя нижнюю губу. Затем она вдруг интуитивно отправила вслед за ними четырех из своих семи тюленей: по крайней мере, они смогут увидеть что-нибудь еще.
Кроме того, она подозревала, что в данный момент она владела ситуацией лучше Трикера, потому что никаких сообщений о новичках не поступало. «Возможно, это какая-то внезапная проверка», подумала она. В таком случае она сможет к ней подготовиться и присутствовать при этом, став свидетельницей конфуза Трикера. Эта мысль подарила ей приятное ощущение силы.
……………………………
Это был довольно неплохой для Антарктиды летний день. «Температура, должно быть, около 35 или около того» [по Фаренгейту], подумала Венди. В воздухе ощущался лишь легкий ветерок, и небо было серо-голубым, что указывало на высокую облачность. Ей было лишь как-то несколько неуютно, как-то холодно, но она не замерзала, как того ожидала.
Окрестности вокруг них представляли собой льды и плотно утрамбованный снег, которым ветер придал странные и изящные формы, как на картинах Сальвадора Дали, только черно-белых.
Иногда одна из этих снежных глыб вздымалась вверх, словно замерзшая волна на гребне своего полета, облепленная кружевной каймой прозрачного льда, искрившегося изнутри; на отдаленных же ледяных скалах, казалось, присутствовали крошечные кружевные оборки белого, синего и бледно-изумрудного цветов.
И не раз от красоты этих мест у нее захватывало дух.
Они все трое были одеты во все белое, сани были покрыты белым брезентом, а снегоход тоже был выкрашен в белый цвет. «Отряд Призраков!», подумала она. Однако ей показалось, что в действительности здесь мало что было абсолютно белым; на взгляд Венди на самом деле они выделялись на фоне кремовых оттенков, бело-голубых и бледно-бежевых тонов.
И хотя свет был каким-то монотонным, он заставлял все здесь выглядеть каким-то странным, поэтому, если кто-нибудь за ними и следил, то он, возможно, не смог бы сказать, куда они направляются, и много ли они уже проехали. «Или даже, действительно ли мы здесь?» Ну, быть может, на это слишком смело было надеяться.
«С другой стороны, здесь так холодно, что невозможно выставить тут наблюдателей в одних только парках [теплых куртках] и с биноклями в руках на какое-то более или менее продолжительное время. Камеры, думаю, замерзнут». Она слышал от кого-то на яхте, что для машин и оборудования Антарктида фактически являлась средой даже менее благоприятной, чем Луна. Таким образом, существовала неплохая вероятность того, что за ними никто не следит. Она снова подняла глаза. «А эта облачность, пусть и небольшая, затруднит спутниковое наблюдение, если таковое существует. Поэтому, мне кажется, мы в безопасности». Сани натолкнулись на какой-то бугор, и зубы у нее клацнули. «Не в очень комфортных условиях, но зато в безопасности».
План состоял в том, чтобы двигаться вперед, не особо торопясь, в течение двух дней. Они распаковали печку, приготовив на ней себе тушенку, которой они и отобедали под защитой саней, груженных припасами, вместе с целой буханкой хлеба.
Венди попыталась было отказаться от хлеба, но Дитер намазал огромный кусок толстым слоем масла и сунул его ей в руку.
«Ешь», настоял он. «Ты ни на грамм не поправишься, учитывая то, как быстро здесь сжигаются калории».
Поэтому, скрепя сердце, она согласилась. И ей действительно стало легче. После обеда Джон сунул ей парочку шоколадных батончиков, и она их с удовольствием слопала.
«Не отягощающий собственной виной шоколад», подумала она счастливо. «Неплохая мысль». Она уже с нетерпением ждала ужина.
К утру третьего дня их пребывания во льдах, когда Венди лежала на животе, глядя на ветрогенератор скрытой в снегах базы, единственное, чего она с нетерпением ждала, это где-то согреться. Пусть даже ненадолго. Небо стало полностью пасмурным к концу первого дня, и температура соответственно упала, подвергнув даже самое дорогое их дорожное снаряжение суровым и, с ее точки зрения, не совсем успешно выдержанным испытаниям.
