Мин присела на стул у стены, пока Найнив отчитывалась о произошедшем у Кургана Нэтрина. Хранительницы Мудрости слушали её, поджав губы. Кадсуане лишь изредка кивала. Мериса, с перекошенным от ужаса лицом, разлила из чайника по стоявшим на табурете чашкам чай - судя по запаху, тремалкинский черный - и снова подвесила чайник над огнем. Найнив, всё так же стоя, закончила свой рассказ.
- С твоей стороны было разумно прийти к нам после случившегося, дитя, - сказала Сорилея Найнив. - Можешь идти.
Глаза Найнив широко распахнулись от ярости.
- Но…
- Сорилея, - спокойно сказала Кадсуане, перебив Найнив. - Это дитя может быть полезно в наших планах. Она всё еще близка с мальчиком ал’Тором; он достаточно доверяет ей, раз взял её с собой сегодня вечером.
Сорилея посмотрела на остальных Хранительниц Мудрости. Пожилая Бэйр и солнцеволосая Мелэйн обе кивнули. Эмис выглядела задумчивой, но не стала возражать.
- Что ж, возможно, - сказала Сорилея. - Но может ли она быть послушной?
- Ну? - Кадсуане обратилась к Найнив. Казалось, все игнорировали присутствие Мин. - Можешь?
Глаза Найнив всё еще были широко раскрыты от гнева. «Свет! - подумала Мин. - Найнив? Подчиняться Кадсуане и остальным? Да она сейчас просто наорет на них!»
Найнив дернула себя за косу, костяшки её пальцев побелели от усилия.
- Да, Кадсуане Седай, - процедила она сквозь стиснутые зубы. - Я могу быть послушной.
Казалось, Хранительницы Мудрости были удивлены её словами, но Кадсуане снова кивнула, будто ожидала такого ответа. Кто бы мог подумать, что Найнив может быть такой… хм… благоразумной?
- Присядь, дитя, - сказала Кадсуане, указав рукой. - Посмотрим, как ты умеешь подчиняться приказам. Похоже, ты единственная из всего урожая, кого еще можно спасти.
Эти слова заставили щеки Мерисы вспыхнуть.
- Нет, Кадсуане, - сказала Эмис. - Не единственная. У Эгвейн много чести.
Две другие Хранительницы Мудрости кивнули в знак согласия.
- Так каков план? - спросила Найнив.
- Твое участие в нем заключается в том… - начала Кадсуане.
- Подождите, - перебила её Найнив. - Мое участие? Я хочу знать все.
- Узнаешь, когда мы будем готовы рассказать, - отрезала Кадсуане. - И не заставляй меня сожалеть о своем решении: заступиться за тебя.
Найнив заставила себя захлопнуть рот, её глаза горели. Но она не сорвалась на них.
- Твое участие, - продолжила Кадсуане, - заключается в том, чтобы найти Перрина Айбару.
- И какая в этом польза? - спросила Найнив, затем добавила. - Кадсуане Седай.
- Это наше дело, - сказала Кадсуане. - Недавно он был где-то на юге, но мы не можем точно определить, где именно. Мальчик ал’Тор может знать, где он. Выясни это для нас, и, возможно, я объясню, зачем это нужно.
Найнив нехотя кивнула, и остальные женщины начали обсуждать, насколько может деформироваться Узор от Погибельного Огня, прежде чем распадется окончательно. Найнив молча слушала их, пытаясь понять хоть что-то о замыслах Кадсуане, хотя, кажется, уцепиться было не за что.
Мин слушала вполуха. Каков бы ни был тот план, кто-то должен присмотреть за Рандом. То, что он сотворил сегодня, будет разрушать его изнутри - что бы он ни говорил. Немало других людей беспокоится о том, что ему делать в Последней Битве. Её же долг состоит в том, чтобы на Последнюю Битву Ранд вышел живым, в своем уме и со спокойной душой.
Каким угодно образом.
- Эгвейн, подумай, - сказала Суан, казавшаяся полупрозрачной из-за кольца-тер’ангриала, которое она использовала, чтобы попасть в Тел’аран’риод. - Какая польза оттого, что ты гниёшь в этой клетке? После того, что ты, по твоим же словам, сделала на том ужине, Элайда позаботится, чтобы тебя никогда не выпустили, - Суан покачала головой. - Мать, иногда просто необходимо взглянуть правде в глаза. Можно чинить сеть много раз, но однажды ее придётся выкинуть и сплести новую.
Эгвейн на трёхногом табурете расположилась в уголке торгового зала, находившегося в передней части лавки сапожника. Она выбрала это место наобум, просто чтобы не встречаться в Белой Башне. Отрекшиеся знали, что Эгвейн и другие посещают Мир Снов.
В присутствии Суан Эгвейн могла немного расслабиться и стать более похожей на саму себя. Они обе понимали, что сейчас Эгвейн - Амерлин, а Суан - ее подчиненная, но в то же время что-то их связывало. Чувство товарищества, возникшее из-за того положения, в котором они обе оказались. Это чувство странным образом превратилась в нечто похожее на дружбу.
Но сейчас Эгвейн была почти готова задушить подругу.
- Мы уже обсудили это, - твёрдо сказала девушка. - Я не могу бежать. Каждый день, который я провожу в заточении, не поддавшись - удар по правлению Элайды. Если я исчезну до суда над ней, это разрушит всё, над чем мы работали!
