– Ты не одинок в этом, парень, – отозвался Брин. Глубоко вздохнув, он подошел к маленькому столику и плеснул что-то в кубок для Гавина. Это оказался теплый чай, но Гавин с радостью принял его и отпил.
– Нынешние времена – серьезное испытание для людей, – сказал Брин, наполняя свой кубок. Сделав глоток, он поморщился.
– Что? – спросил Гавин, взглянув на его кубок.
– Ничего. Я презираю эту микстуру.
– Тогда почему пьешь? – поинтересовался Гавин.
– Считается, что она укрепляет мое здоровье, – проворчал Брин. Прежде, чем Гавин успел задать следующий вопрос, генерал продолжил – Так что, ты собираешься ждать, пока я надену на тебя колодки, прежде чем поведаешь, что заставило тебя пробиваться в мой штаб?
Гавин шагнул вперед.
– Гарет, это из-за Эгвейн. Они схватили ее.
– Айз Седай из Белой Башни?
Гавин упрямо кивнул.
– Я знаю, – Брин сделал еще один глоток и вновь поморщился.
– Мы должны отправиться за ней! – воскликнул Гавин. – Я приехал, чтобы просить тебя о помощи. Я намерен ее спасти.
Брин тихо фыркнул.
– Спасти? И как ты намереваешься проникнуть в Белую Башню? Даже Айил не смогли прорваться в город.
– Они просто не хотели, – возразил Гавин. – Да и мне нет нужды захватывать город, мне необходимо всего лишь провести небольшой отряд внутрь, а затем вывести одного человека. В каждой скале есть трещины. Я найду способ.
Брин отставил кубок. Он посмотрел на Гавина, непреклонный, закаленный жизнью – само воплощение благородства.
– Скажи мне вот что, парень. Как ты собираешься уговорить ее уйти с тобой?
Гавин вздрогнул.
– Она будет рада уйти. Почему должно быть иначе?
– Потому что она запретила нам спасать ее, – ответил Брин, вновь складывая руки за спиной. – По крайней мере, так я понял. Айз Седай не слишком со мной откровенничают. Кто-то скажет, что они должны больше доверять человеку, которому поручили вести всю эту осаду. Как бы то ни было, Амерлин каким-то образом может с ними связываться, и она велела им оставить всё как есть.
Что? Это просто смехотворно! Очевидно, Айз Седай подтасовывают факты.
– Брин, она пленница! Я слышал разговор Айз Седай о том, что ее ежедневно избивают. Они ее казнят!
– Не знаю, – отозвался Брин. – Она там уже несколько недель, а они все еще ее не убили.
– Убьют, – настойчиво произнес Гавин. – Ты знаешь, что убьют. Возможно, порой нужно провести поверженного врага перед своими солдатами, но, в конце концов, все равно придется выставить его голову на пике, чтобы все узнали, что он уже мертв. Ты знаешь, что я прав.
Брин внимательно посмотрел на него, затем кивнул.
– Возможно, да. Однако я все равно бессилен что-либо сделать. Я связан присягой, Гавин. Я не могу ничего сделать, пока эта девочка мне не велит.
– Ты позволишь ей умереть?
– Если это необходимо, чтобы сдержать присягу, – значит, позволю.
Если Брина связывала присяга…. Что ж, скорее он услышит, как солжет Айз Седай, чем увидит Гарета Брина нарушающим свое слово. Но Эгвейн! Должно быть что-то, что он сможет сделать!
– Я попытаюсь добиться для тебя встречи с некоторыми из Айз Седай, которым служу, – сообщил Брин. – Возможно, они смогут что-либо сделать. Если тебе удастся убедить их, что спасение необходимо, и Амерлин сама хотела бы этого, тогда посмотрим.
Гавин кивнул. По крайней мере, это было уже кое-что.
– Благодарю.
Брин безразлично отмахнулся.
– Хотя я должен был бы сейчас лицезреть тебя закованным в колодки. Хотя бы за то, что ты ранил трех моих людей.
– Заставь Айз Седай Исцелить их, – ответил Гавин. – Как я слышал, у тебя хватает сестер, которые заставляют что-то делать тебя.
– Ба! – произнес Брин. – Мне редко удается убедить их Исцелить солдата, если его жизни ничто не угрожает. На днях один из моих людей получил серьезную травму, упав с лошади, а мне сказали, что Исцеление лишь приучит его быть беспечным. «Пусть боль будет ему уроком», – заявила проклятая баба. – «Возможно, в следующий раз, когда сядет на лошадь, он не захочет становиться посмешищем для своих приятелей».
Гавин поморщился.
– Но, конечно, для этих солдат они сделают исключение. В конце концов, они пострадали от руки противника.
– Посмотрим, – повторил Брин. – Сестры редко посещают солдат. У них хватает и своих забот.
– Я видел одну из них во внешнем лагере, – рассеянно произнес Гавин, бросив взгляд через плечо.
– Молодую девушку? Темноволосая, лицо не безвозрастное?
– Нет, именно Айз Седай. Я так говорю как раз
– Вероятно, просто ищет себе Стража, – произнес Брин, вздохнув. – Они так делают.
– Я так не думаю, – отозвался Гавин, глядя через плечо. – Она пряталась среди прачек.
Как только он подумал об этом, то понял, что она вполне могла быть шпионом сторонников Белой Башни.
Брин еще больше помрачнел. Вероятно, он подумал о том же самом.
– Показывай, – сказал он, шагнув к откидным створкам палатки. Отбросив их в сторону, Брин вновь ступил на утренний свет, и Гавин последовал за ним.
– Ты так и не объяснил, что здесь делаешь, Гавин, – напомнил Брин по пути через хорошо устроенный лагерь. Встречные солдаты приветствовали своего генерала.
