Решение нашлось в виде маленького садика, заполненного тенелюбивыми растениями. Гортензии карабкались на стены и вздымались над декоративными горшками. Дицентры росли рядками, их крошечные розовые цветки свисали с нежных трехпалых листьев. Цветущие щетинники, с тонкими листьями-пальчиками, и другие миниатюрные деревья произрастали вдоль стен маленького треугольника, сходясь в одной точке. Прохаживаясь в ожидании туда и обратно между рядами деревьев, Эгвейн думала о том, что Шириам оказалась Черной. Сколь многое держала эта женщина под контролем? Она годами была Наставницей Послушниц, пока Суан пребывала на посту Амерлин. Использовала ли она свое положение, чтобы запугивать – или даже переманивать на свою сторону – других сестер? Не она ли стояла за давним нападением Серого Человека?
Шириам была в группе, которая исцелила Мэта. Разумеется, она не могла сделать ничего дурного, пока находилась в Круге со столькими женщинами, но все, во что она была вовлечена, вызывало подозрения. И этого так много! Шириам была членом правящей группы Салидара перед возвышением Эгвейн. Что Шириам сделала, как много манипулировала, сколько тайн выдала Тени?
Была ли она в свое время предупреждена о планах Элайды сместить Суан? Галина и Алвиарин были Черными, и они были двумя из главных зачинщиц, так что остальные Черные, вероятно, были предупреждены. Были ли бегство половины Башни, сбор в Салидаре и последующие ожидания и обсуждения частью плана Темного? А собственно возвышение Эгвейн? За сколько ниточек, привязанных к ней, дергала Тень, а она и не знала?
«Эти рассуждения ведут в никуда, – твердо сказала она себе. – Не стоит идти по этому пути». Даже без книг Верин, Эгвейн предполагала, что раскол Башни – дело рук Темного. Конечно, в его интересах было разбить Айз Седай на две группировки, а не видеть их объединенными, ведомыми одним лидером. Просто сейчас это было более… личным. Эгвейн чувствовала себя испачканной, одураченной. На мгновение, она почувствовала себя той деревенской девочкой, которой многие её и считали. Если Элайда была пешкой в руках Черных, то и сама Эгвейн была такой же. Свет! Как, должно быть, смеялся Темный, видя двух соперничающих Амерлин – и у каждой преданные ему слуги – стравливая их между собой.
«Я не могу быть в точности уверена, чего он хочет и почему он хочет именно этого, – сказала Верин. – Даже после стольких лет изучения. Я не могу быть уверена». Кто знает, может ли Темный смеяться? Она вздрогнула. Каким бы ни был его план, она будет бороться. Сопротивляться. Плюнет ему в глаза, даже если он победит, как говорят Айил.
– О, что за видок, – сказал голос Суан.
Эгвейн обернулась, с досадой обнаружив, что платье Амерлин сменилось на полный боевой доспех. В руке она держала пару айильских копий.
Сосредоточившись, она избавилась от доспехов и копий и вернула себе платье.
– Суан, – коротко сказала она, – тебе может понадобиться создать себе стул. Кое-что произошло.
– Что? – нахмурилась Суан.
– Во-первых, Шириам и Морайя – Черные.
– Что? – изумилась Суан. – Что за чушь? – она застыла. – Мать, – добавила она с запозданием.
– Это не чушь, – сказала Эгвейн. – Боюсь, что это истинная правда. Есть и другие, но их имена я назову тебе позже. Мы пока не можем взять их под стражу. Мне нужно время, чтобы подумать и все спланировать – возможно, до вечера. Мы ударим уже скоро. Но прежде я хочу, чтобы за Шириам и Морайей наблюдали. Не оставайся с ними наедине.
Суан недоверчиво покачала головой.
– Насколько ты уверена в этом, Эгвейн?
– Вполне уверена, – сказала Эгвейн. – Присмотри за ними, Суан, и подумай, что можно сделать. Я хочу услышать твои предложения. Нам нужен способ взять их тихо, а затем доказать Совету, законность своих поступков.
– Это может быть опасно, – Суан потерла подбородок.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, Мать, – она выделила последнее слово.
– Если я ошибаюсь, – сказала Эгвейн, – то ответственность ляжет на меня. Но я так не думаю. Как я уже сказала, многое изменилось.
Суан склонила голову.
– Ты все еще в заключении?
– Не совсем. Элайда… – Эгвейн запнулась, нахмурившись. Что-то пошло не так.
– Эгвейн? – забеспокоилась Суан.
– Я… – начала было Эгвейн, но вздрогнула. Что-то затягивало ее разум, затуманивая его. Что-то…
Тянуло ее назад. Тел’аран’риод, моргнув, пропал, и Эгвейн открыла глаза в своей комнате, где испуганная Николь трясла ее за плечо.
– Мать, – повторяла она, – Мать!
На щеке девушки алел кровоточащий порез. Эгвейн резко села, и буквально в этот момент сама Башня содрогнулась, словно от взрыва. Николь схватила ее за руку, визжа от страха.
– Что происходит? – потребовала ответа Эгвейн.
– Отродья Тени! – разрыдалась Николь. – В воздухе, змеи, изрыгающие пламя и плетения Единой Силы! Они убивают нас! О, Мать. Это Тармон Гай’дон!
Эгвейн охватил приступ первобытной, почти неконтролируемой паники. Тармон Гай’дон! Последняя Битва!
