Максим посмотрел на неё, не понимая, о чём был вопрос. Карина откинулась на дверку шкафа и смотрела на их двуспальную кровать. Её руки лежали ладонями кверху. Подбородок поднят, дыхание спокойное. Поза принятия отчаяния, мысленного обращения к последней слабой надежде – Богу. Но Карина не искала спасения. Она просто смотрела на кровать и вспоминала, как много хорошего здесь происходило. Нельзя вернуть прошлое, как бы оно не было ослепительно-красиво. Между подушками у изголовья кровати стоял её любимый плюшевый заяц. И его игрушка – большая Жирафа, подарок поклонников, сидели бок о бок, вместе, смотря пластмассовыми глазами на неё.
– Нет, не вернул, – усмехнулся он.
Когда эту кровать привезли, кто-то должен был её собирать, желательно двое. Вот и собирали вместе, пока Карина не умудрилась сломать отвёртку. Оставили полусобранную кровать и заснули на диване, не разбирая его. Как поместились? Сами не знают, волшебная сила любви. На следующий день Максим взял отвёртку у своего друга и дособрал кровать. Вечером после тренировки пришла Карина: уставшая, она была несказанно рада этому. И через час после своего прихода плюхнулась в неё и заснула.
– И я не знаю, где она, – добавил Максим. – Так что Мише не напоминай.
– Не буду, – слабо улыбнулась она, продолжая смотреть на кровать. – А помнишь нашу первую встречу? Как же всё до этого дошло?
– Да, помню… Мы встретились в том самом городе. Оба волновались, сильно смущались, особенно ты.
– Ты называл моё смущение милым.
– Я до сих пор так считаю. Ты так красиво зарываешь рот ручками и краснеешь. Тогда был хороший день.
– Ты сводил меня в тот самый индийский ресторан, о котором писал мне.
– Это было кафе.
– Очень незабываемое кафе.
– Точно, – улыбнулся он, смотря в пол. Улыбка переросла в смех. – А помнишь, как ты впервые увидела их лепешки со шпинатом?
– Конечно! – звонко ответила она, скривив недовольную рожицу. – Это что, нужно есть? Ха-ха-ха! Это выглядело совсем так себе!
– Но ведь было вкусно.
– Вкусно, – её лицо вновь стало серьезным, уставшим. Склонила голову вбок и перешла на шепот. – Мы тогда много прошли, ноги болели, но я не подавала виду. Старалась не подавать.
– Я тоже, пол центра обошли. Посмотрели закат.
– Огненный с зеленоватым отливом.
– «Сегодня ясная погода, знаешь, что это значит?»
– «Нет».
– «Значит, что рассвет тоже будет хорошо виден».
– Я чуть не поперхнулась, когда ты предложил провести ночь с тобой!
– Нет-нет-нет! Я сказал что-то вроде: «Останься. Погуляем, посидим в кафе, а потом встретим рассвет».
– Нет, там точно была фраза: «Проведи со мной ночь».
– Да нет же, я точно сказал: «Останься. Может, погуляем, посидим в кафе, а потом встретим рассвет». Я точно это говорил, точно.
Он сам не заметил, как поднялся на колени и активно жестикулировал. А она всё также спокойно лежала на полу и смотрела на него с улыбкой.
– Ну… может, я и сказал про «проведи ночь со мной», может… – он вновь облокотился спиной на угол кровати. – Где-то между «погуляем» и «встретим рассвет».
– И ведь я осталась. Было немного прохладно.
– И ты заснула под пледами на водной прогулке с разводными мостами.
– Там так уютно качало.
– Ты тогда так же улыбалась, как и сейчас.
– Ведь это же я. Всё та же я, – она с нежностью смотрела на него. – А скажи, а что ты тогда написал? Когда я заснула второй раз в кресле ресторана?
– Ничего, соня.
– Ты же всё время что-то пишешь, не ври мне.
– Ничего тогда. Я чувствовал, что на распутье. Я был взволнован.
– Ты бы со своей педантичностью задал в таком случае только один вопрос: «И как, выбор сделал правильный?»
– А что бы задала ты?
– Я не знаю. Иногда я думаю, что бы спросил ты. Ты же у нас умный.
– Я сделал хороший выбор. Это был хороший выбор.
Она помолчала, смотря на разбитый аквариум. Он смотрел на неё.
– Красивый был рассвет, – прошептала она и замолчала, что-то мешало ей говорить дальше.
– Да…
Тишина. Тихое «синтетическое» тиканье электронных часов.
– Так ты всё решила?
– Пфф… нет, – с какой-то странной легкостью ответила она. – А ты?
– Я тоже.
– Тогда, пошли, узнаем.
Они переглянулись и поняли: сегодня не нужно больше портить жизнь словами. И любовь тоже.
– А дети? В итоге?
– Задумывались несколько раз. Но работа, работа. Потом всё-таки смогли. Незадолго до крушения.
Насекомое беспомощно сидело на полу. Девушка медленно потянулась к насекомому. Бабочка зашевелила усиками и резко вспорхнула вверх, мягко сев на протянутую руку. Только вблизи девушка увидела, что крылья целы – просто они прозрачные. Она посмотрела на отца, а потом снова на бабочку, не решаясь позвать его. Ей показалось, что с поворотом головы отца бабочка вспорхнет ввысь и мгновенно исчезнет. А чудо так хочется держать в руках как можно дольше… Старик сам почувствовал, что за его спиной что-то происходит. Медленно повернулся и беззвучно раскрыл рот от удивления: его глаза расширились, будто не верили тому, что видели. Бабочка легко вспорхнула и устремилась к потолку беседки. Отец и дочь проводили её взглядом.
– Как здорово. Твоя мама очень любила бабочек.
– Я знаю, пап.
