Это небольшой рассказ о банши по имени Мия, с которой Рэйчел Морган столкнулась в книге «Белая ведьма, черные чары». Рассказ был опубликован в сборниках «Hotter than Hell» и «Into the Woods».
Миа шла по промокшему от дождя тротуару, медленно, неспешно скользя в своих туфлях за семьдесят пять долларов, оставляя следы на мокром цементе. Она устала, но если двигаться не спеша, то можно было сохранить остатки достоинства и грации. На платье было наброшено достаточно длинное пальто, под стать им был и зонтик цвета темной поздней ночи, они позволяли ей оставаться сухой, а дождливо было ровно настолько, что можно было не надевать очки от солнца, чтобы защитить ее светлые, практически белесые, глаза.
Изящно вскинув голову, она отбросила короткие черные волосы, подстриженные так коротко, как она любила. Движения транспорта почти не было, однако, ей не хотелось, чтобы ее обрызгали, поэтому она переместилась поближе к зданиям, которые шли вдоль улицы. Бумажный пакет из бакалейной лавки был нетяжел, однако, у ее дочери были потребности. Это была не обычная усталость, которую повлекла за собой новорожденная малышка. Холли была первой банши в Цинциннати за более чем сорок лет, и если Миа не обеспечивала ей эмоции от окружающих, то малышка питалась от нее. Конечно же, с отцом Холли было не тягаться. Не сейчас, в любом случае.
Нахмурившись, Миа отбросила волосы с глаз, и задалась вопросом, было ли хорошей идей завести ребенка. Но когда Ремус-психопат, убийца и нежный любовник, довольно неумело пытался ее изнасиловать, желание использовать его гнев и безумие для зачатия ребенка было очень велико в ней тогда. Усмешка исказила изящный рот Мии. Ремус быстро осознал разницу между своим бессмысленным гневом и ее реальным голодом, став гибким и нежным. Достойно уважения. Идеальный муж, образцовый отец.
И при мысли о Холли, счастливой, любознательной Холли, такой прелестной и мягкой, которая была отражением матери в молодости, лепечущей что-то, сидя на коленях мамы и купающейся в любви к ней, Миа знала, что у нее нет другого выхода. Она сделает все что угодно ради дочери. Так же, как ее мать сделала для нее.
Мягкий свист проезжавшей мимо машины, заставил Мию поднять голову, и она ослепла на секунду от тяжелых капель дождя, осевших на ее ресницах, несмотря на зонт. Было прохладно и сыро, и она устала. Заметив сухой столик снаружи кафе, она замедлилась, смахнула рукой мусор с железного стула одним движением, прежде чем сесть на него с пакетом продуктов на коленях. А потом понадеялась, что пальто сохранит ее сухой. Тент тоже сдерживал дождь, и она закрыла зонтик. Она была похожа на обычную прохожую, которая ждет такси, которое никогда не приедет.
Люди проходили мимо, и постепенно ее пульс замедлился, и усталость стала убывать по мере того как она высасывала эмоции из пешеходов, принимая вспышки чувств как вода обволакивает камень в потоке. Все, что закон позволял теперь — это пассивное потягивание эмоций. Если бы она ела слишком много, люди могли бы заметить.
Миа выпрямилась, когда пара стала спорить, должны ли они взять такси, чувство прокатилось по ней, как солнечный луч. Практически она поднялась, чтобы идти в ногу позади них, задержаться и впитать его, но она не сделала так, и тепло исчезло, когда пара пошла дальше.
Можно было подумать, что у хищника, существующего на эмоциях, могла бы быть легкая жизнь, живя в городе с населением, которое измерялось в сотнях тысяч, но так как человечество узнало, что банши не были вымыслом и жили среди них, люди вооружились знаниями, и количество банши сокращалось.
Образ загадочной плачущей женщины, предсказывающей смерть, уступил место реальному искусному хищнику: хищнику, который мог питаться спорами сотрудников, начинающихся с осторожного слова или двух; который мог глотать энергию человека, высвобождающуюся и угасающую, доводя человека до смерти; но сейчас едва способный выжить на поглощении тех эмоций, которые разрешил закон.
Как в большинстве сказок, в мифе про слезы банши было зерно истины. Созданные, чтобы служить проводником эмоций, они позволяют банши питаться с безопасного расстояния или просто хранить эмоцию для более позднего потребления. Хотя банши были хищниками, процветающими на смерти, в тоже время они были хрупкими. Во многом как гремучая змея они впрыскивали свой яд, затем расслаблялись, питаясь в безопасности, в то время как другие воевали, любили или убивали друг друга. Тексты по психологии назвали их Психическими Вампирами, к этому определения Миа не могла придраться.
Ее подсознание вело ее вниз по этой улице по определенной причине, и когда она теребила руками заляпанную монетку на изодранном фиолетовом шнурке, намотанном вокруг ее шеи, ее взгляд уперся в жилой дом напротив, возвышающийся в туманном дожде до самого последнего этажа. Горел золотой свет в послеполуденном туманном дожде. Том был там. Но Том всегда был. Он слишком устал, чтобы идти на работу. Не так, когда она встретилась с ним в первый раз.
