– Это я Люминатус, – произнес он. Вода и черная слизь текли у него меж зубов.
Морриган перестала танцевать, схватила демона за рог и отогнула ему голову назад.
– Думаешь? – спросила она и вонзила когти ему в горло. Демон перекатился и сбросил ее – она пролетела по воздуху шагов двадцать и шмякнулась о борт корабля.
Из-за Чарли выступила другая гарпия, потрепав его на ходу по затылку:
– Мы сейчас к тебе вернемся, дорогуша. Я, кстати, Маха, и Люминатус – это мы. Ну, станем через минутку.
Гарпии накинулись на быкоглавого скопом – с каждым взмахом когтей они выдирали из него куски мяса и кости. Две взмыли в воздух и барражировали над демоном, а он отбивался – иногда попадал, но от выстрелов сильно ослаб, и через пару минут все было кончено. С него ободрали плоть почти дочиста. Маха держала его башку за рога, словно руль мотоцикла, хотя адские челюсти продолжали щелкать.
– Твоя очередь, душекрад, – сказала Маха.
– Ага, твоя, – подтвердила Немайн, обнажив когти.
Держа перед собой бычью голову, Маха наступала, Чарли отползал спиной, а зубы щелкали в каких-то дюймах от его лица.
– Секундочку, – произнесла Бабд.
Две сестры остановились и повернулись к той, что стояла над останками демона.
– Мы не кончили.
Она сделала всего шаг, когда что-то врезалось в нее, словно ком тьмы, и тварь пропала с глаз. Чарли еще раз глянул на башку демона, что неуклонно к нему приближалась, но тут раздался громкий шмяк, и Маху – сдернуло куда-то прочь, будто ее за лодыжку привязали к резиновому бинту.
Вновь раздался пронзительный визг, и Чарли увидел, как двух гарпий мотыляет во мраке, где плескался хаос. Он вообще не понимал, что происходит. Перед глазами все как нарочно расплывалось.
Он перевел взгляд на Немайн, уже подступавшую к нему вплотную. С ее когтей капал яд. Но вот на краю его зрения появилась крохотная ручка – и голова – Морриган взорвалась и будто разлетелась на тысячу звезд.
Чарли повернул голову туда, откуда возникла ручка.
– Привет, папуля, – сказала Софи.
– Привет, солнышко, – промолвил Чарли.
Вот теперь он все понял: Морриган драли на части адские псы. Одна гарпия оторвалась, подпрыгнула в воздух, развернула крылья и с визгом бросилась в пике на Софи.
Девочка подняла руку, словно решила помахать твари на прощанье, и Морриган, испарившись, осела на воду моросью черной слизи. Души – тысячи душ, что поглотила она за многие века, – воспарили в воздух, и по гроту закружили красные точки, будто огромная каверна застыла посреди фейерверка.
– Тебе здесь ни к чему, солнышко, – сказал Чарли.
– К чему, – ответила Софи. – Мне нужно было все починить и отправить их обратно. Я Люминатус.
– Ты…
– Ага, – как бы между прочим ответила она тем голосом Повелителя Тьмы и Смерти, что обычно так раздражает в шестилетках.
Адские псы вдвоем накинулись на оставшуюся Морриган и разорвали ее пополам у Чарли на глазах.
– Нет, солнышко, – сказал Чарли.
Софи подняла руку, и Бабд испарилась вслед за остальными, а души опять взмыли искрами от костра.
– Пойдем домой, папуля, – сказала Софи.
– Нет, – повторил Чарли, с огромным трудом поднимая голову. – Нам еще нужно кое-что забрать. – Его качнуло вперед, и один адский пес подскочил и принял его себе на спину. Вся армия Беличьего Народца собралась у носа корабля, и в лапках у каждого светилось по сосуду – они забрали души.
– Этот? – спросила Софи. Она взяла у Боба компакт-диск и протянула Чарли.
Он перевернул диск и прижал к груди.
– Знаешь, солнышко, что это?
– Ага. Пойдем домой, папуля.
Чарли обмяк прямо на спину Элвину. Софи и Беличий Народец поддерживали его всю дорогу из Преисподней.
А Мятник Свеж донес его до машины.
Врач пришел и ушел. Когда к Чарли вернулось сознание, он лежал дома в постели, а Одри протирала ему лоб влажной салфеткой.
– Привет, – сказал он.
– Привет, – ответила Одри.
– Софи тебе сказала?
– Да.
– Они так быстро вырастают, – сказал Чарли.
– Ага, – улыбнулась Одри.
– Я вот что достал. – Он залез под защитную пластину и вынул компакт-диск Сары Маклахлан, который пульсировал красным светом.
Одри кивнула и протянула руку.
– Давай положим его сюда, чтобы ты мог за ним присматривать. – Едва ее пальцы дотронулись до коробки, свет погас, а Одри содрогнулась. – Ох господи, – произнесла она.
– Одри. – Чарли попробовал сесть, но боль отшвырнула его на спину. – Ай. Одри, что произошло? Они ее забрали? Они забрали ее душу?
Одри посмотрела себе на грудь, потом на Чарли – в глазах ее стояли слезы.
– Нет, Чарли, это я, – ответила она.
– Но ты его уже трогала – той ночью в кладовке. Почему этого не произошло тогда?
– Наверное, тогда я была не готова.
Чарли взял ее за руку и сжал – а потом сжал гораздо сильнее, чем намеревался, потому что по нему прокатилась волна боли.
– Черт побери, – вымолвил он, задыхаясь. – Я думал, там все темно, Одри. Что все духовное жутко. А ты мне раскрыла глаза.
– Я рада, – сказала Одри.
– Поневоле задумаешься, не надо ли мне было переспать с поэтессой, чтобы понять, как мир возгоняется до слов.
– Да. Мне кажется, Чарли, у тебя душа поэта.
