– Я не насильник, миссис Посо… Покосев… Я Смерть, Ирэна. Вот кто я такой. И вы задерживаетесь. Вам необходимо скончаться – сию же минуту, если возможно. Бояться нечего. Это как засыпать, только, ну…
– Я не готова, – взвыла Ирэна. – Если б я была готова, я бы не уехала из дома. Я не готова.
– Простите, мэм, но я вынужден настаивать.
– Я уверена, что вы ошиблись. Может, где-то есть другая миссис Посокованович.
– Нет, вот ваше имя – у меня в ежедневнике, с вашим адресом. Это вы. – Чарли поднес свой ежедневник, развернутый на странице с ее именем, к маленькому окошку в двери.
– Вы утверждаете, что это ежедневник Смерти?
– Именно так, мэм. Обратите внимание на дату. И это у вас второе извещение.
– И Смерть – это вы?
– Так точно.
– Ну, это просто глупо.
– Я не глупо, миссис Посокованович. Я Смерть.
– А вам разве не полагаются коса и длинный черный балахон?
– Нет, мы так больше не экипируемся. Поверьте мне на слово, я Смерть. – Чарли пытался вещать крайне зловеще.
– Смерть на картинках всегда высокая. – Старуха стояла на цыпочках, Чарли определил это по тому, что она все время подскакивала в окошке, стараясь его разглядеть. – А вы, похоже, ростом не вышли.
– Рост здесь не имеет значения.
– Тогда можно взглянуть на вашу визитную карточку?
– Разумеется. – Чарли достал карточку и прижал ее к стеклу.
– Тут написано “Поставщик отменной винтажной одежды и аксессуаров”.
– Вот именно! Это я! – Надо будет заказать другой набор визиток. – Где, по вашему мнению, я все это раздобыл? У покойников. Понимаете?
– Мистер Ашер, я прошу вас уйти.
– Нет, мэм, я вынужден настаивать, чтобы вы скончались сию же минуту. Вы просрочены.
– Уходите! Вы шарлатан, и вам, по-моему, нужна психологическая помощь.
– Смерть! Вы желаете смерти Смерти! С большой буквы “С”, старая сука! – Да, это было необязательно. Чарли пожалел в ту же секунду, когда слова вырвались у него изо рта. – Извините, – промямлил он двери.
– Я звоню в полицию.
– Валяйте, миссис… э… Ирэна. Вы знаете, что они вам там скажут, что вы умерли! Это напечатано в “Кроникл”. А там почти совсем не печатают неправду.
– Уйдите, пожалуйста. Я долго тренировалась, по-этому я могу прожить дольше, так нечестно.
– Что?
– Уходите.
– Это я уже слышал, повторите про тренировки?
– Не ваше дело. Забирайте кого-нибудь другого.
На самом деле Чарли понятия не имел, что станет делать, если она его впустит. Может, чтобы смертоносная способность завелась, нужно дотронуться до старухи? Он вспомнил, как в детстве смотрел “Сумеречную зону”, где Роберт Редфорд[71] играл смерть, а старуха его не впускала, поэтому тот сделал вид, что ранен, и когда она вышла ему помочь – ТРАХ-ТИБИДОХ! – она откинула копыта, и Редфорд мирно проводил ее к Дырке в Стене, где она стала помогать ему снимать независимое кино. А вдруг получится? В его пользу говорили гипс и трость.
Чарли обозрел улицу, не видит ли кто, после чего улегся отчасти на крыльце, отчасти на бетонных ступенях. Бросил тростью в дверь так, чтобы она, отскочив, загремела погромче о бетон, а затем испустил очень убедительный, по его мнению, вопль:
– Ааааааахххххх! Я сломал ногу.
Внутри раздались шаги, и в окошке Чарли заметил клок седины – он подпрыгивал, чтобы лучше было видно.
– Ой, как больно! – выл Чарли. – Помогите.
Опять шаги, занавеска в окне справа от двери отодвинулась. Чарли увидел глаз и скривился от поддельной боли.
– С вами все в порядке? – спросила миссис Посокованович.
– Мне нужна помощь. У меня нога и раньше болела, а теперь я поскользнулся у вас на ступеньках. По-моему, я что-то себе сломал. Тут кровь, и кость торчит к тому же. – Ногу Чарли держал так, чтобы старуха не разглядела из окна.
– Ох батюшки, – произнесла она. – Подождите минуточку.
– Помогите. Прошу вас. Больно. Так… больно. – И Чарли закашлялся, как ковбои, когда они умирают в пыли и все вокруг темнеет.
Затем он услышал, как откидывается щеколда, открывается внутренняя дверь.
– Вы и впрямь сильно поранились, – сказала старуха.
– Пожалуйста, – взмолился Чарли, простирая к ней руку. – Помогите мне.
Она отперла сетчатую дверь. Чарли подавил – ухмылку.
– О, благодарю вас, – выдавил он.
Старуха распахнула сетчатую дверь и шарахнула ему прямо в лицо струей из баллончика с перечным газом.
– Я смотрела эту “Сумеречную зону”, сукин ты сын! – Двери захлопнулись. Задвинулись щеколды.
Лицо у Чарли пылало.
Когда зрение наконец прояснилось настолько, что получилось идти, он заковылял к фургону, и тут прозвучал женский голос:
– А я бы тебя впустила, любовничек. – Из ливне-стока донесся хор жуткого девичьего хохота. Чарли оперся о фургон, уже готовый выхватить шпагу из трости, но услышал, что в канализации вроде бы гавкает какая-то очень маленькая собака.
– Откуда он взялся? – спросила одна гарпия.
– Он меня укусил! Ах ты пиздюк!
– Ненавижу собак! Когда придем к власти – никаких собак.
Лай стих в отдалении, а за ним и голоса сточных гарпий. Чарли поглубже вздохнул и попробовал проморгаться, чтобы не так болели глаза. Ему требовалось перегруппироваться, а уже потом он старуху повергнет, есть у нее перечный газ или нет.
