Спустя два дня я чувствовала себя намного лучше. Наконец мне удалось встать с постели и долго принимать душ, смывая с себя всю грязь. Когда я вышла из ванной с полотенцем, обернутым вокруг моего тела, Киллер сидел на кровати.
Медленно я подошла к нему. Что-то в его глазах вселило в меня надежду и, что еще важнее, мужество.
Я остановилась прямо перед ним. Его ноздри раздулись, а взгляд задержался на краешке моего полотенца прямо над выпуклостью моей груди.
— Что бы ты ни говорил, я знаю, что ты не хочешь меня убивать. Если бы ты это хотел, я бы уже была мертва.
— Ты ничего не знаешь, — прорычал он.
Я не позволила его гневу остановить меня. Придвинулась еще ближе, между его ног. Даже когда он сидел, а я стояла, наши глаза были на одном уровне. Он схватил меня за бедра, это прикосновение было одновременно собственническим и угрожающим. Я коснулась его сильного плеча, затем медленно провела пальцами по татуированному горлу, удивляясь, что он позволил мне коснуться этого уязвимого места. Но ведь на самом деле я не представляла для него никакой угрозы, не так ли?
Я наклонилась вперед, когда моя ладонь коснулась его щеки и нежно поцеловала. Выражение его глаз было грозным. Мое полотенце с тихим шуршанием упало на пол.
— Если ты оставишь меня в живых, я могу стать твоей.
С рычанием он оторвался от поцелуя и больно сжал мое запястье.
— Беги, малышка, беги. И не дай мне поймать тебя, потому что когда я поймаю, все будет кончено.
Он отпустил меня, и я отшатнулась назад, голая и ошеломленная. Затем резко развернулась и побежала. Я знала, что он поймает меня, знала, что бежать бесполезно, и все же сделала это. В коридоре он поймал меня. Это была его игра, охота, а я была всего лишь добычей.
Его пальцы сомкнулись на моем запястье, но я уже устала играть с ним. Я резко повернулась к нему, пытаясь вырваться. Мы начали бороться, и вдруг я начала падать. Мой затылок ударился о край шкафа. Я с силой ударилась о пол. Прежде чем мое зрение почернело, Киллер появился в поле зрения, возвышаясь надо мной.
Не тот спаситель, каким я хотела его видеть, а моя окончательная погибель.
Все вокруг померкло до черноты. Неужели лицо Киллера будет последним, что я увижу? Неужели это были последние секунды моей жизни?
Мне было семь лет, когда меня продали дьяволу и я стал рабом… бойцом в клетке.
Я был семьсот восемьдесят первым. Это была моя личность. Номер.
В восемь лет я совершил свое первое убийство.
В тринадцать стал Киллером.
В пятнадцать меня объявили чемпионом в клетке.
Я был любимцем своего хозяина. Лучшим из лучших.
Когда мне было двадцать два года, я убил его… и его жену… и стал свободным человеком.
В течение десяти лет я брался то за одну, то за другую случайную работу. Охотился, похищал, убивал. Я был убийцей Братвы.
Пока
Талия Баресе была моей работой. Мне заплатили за то, чтобы я убил ее…
И не имело никакого значения, проникла ли она в мое сердце или ее уязвимость взывала ко мне… она должна была умереть. Я вспомнил ее лицо в тот вечер. Выражение чистого ужаса в ее глазах, когда она отдалась своей судьбе, прежде чем потеряла сознание. Она знала, что от смерти никуда не деться…
Я был Мрачным Жнецом и трижды звал ее по имени.
Талия умерла.
От моих рук.
Ее смерть была легкой… и блядь, на это было больно смотреть.
Я вдыхал соленый запах океана, пока моя яхта двигалась вместе с волнами. Стоя рядом с перилами, я наблюдал за дельфинами, плывущими по огромному океану. Я находился посреди океана, в самой глуши. Далеко от моей реальности.
Закрыв глаза, сделал глубокий вдох.
Я обернулся, и мой взгляд скользнул к ней. Она загорала в своем очень неприличном красном бикини. Черт меня побери, она была искушением, перед которым я не мог устоять.
Она подняла темные очки, открывая свои красивые карие глаза, и ухмыльнулась.
— Ты так и будешь стоять там или присоединишься ко мне?
Моя грудь громыхнула от смеха, и я присоединился к ней, устроившись рядом на полотенце. Она закатила глаза и залезла на меня верхом. Мои руки обвились вокруг ее бедер, и она улыбнулась.
— Ты голоден? — сказала она.
— Чертовски.
Она хихикнула и наклонилась для поцелуя. Мои губы завладели ее губами, и она застонала.
Три месяца назад я был слишком эгоистичен, чтобы отпустить ее.
Талия умерла…
Нова заняла ее место.
Нова Армани. Моя жена.
Когда я потеряла сознание три месяца назад, когда надо мной склонилось жестокое лицо Киллера, я была уверена, что он убьет меня. Образы моей жизни не проносились перед моими глазами. И даже если бы это произошло, парочку из них были бы счастливыми. Всю свою жизнь я чувствовала себя так, будто будущее было под угрозой, словно я жила с включенными тормозами. Никогда на полной скорости, всегда под контролем других.
Возможно, у всех был этот момент невозврата. Поворотный момент, изменивший все. Для меня это — момент моей смерти.
