– Вы нравитесь мне больше, чем в день нашего знакомства, майор Дюген. Вы недовольны, а это очень подстегивает. Больше всего мне нравится ваше спокойствие. Я встречал нескольких человек подобных вам, способных обуздать свой гнев. Такие люди редки. Флориан принадлежал к этой породе.
– А вы, как видно, нет.
– Что вы имеете в виду?
– Надин Видаль помнит о вашем разговоре с применением кулаков.
– О чем вы говорите?
Грасьен наклонился к нему. На мгновение Саша подумал, что сейчас он своими тяжелыми янтарными четками въедет ему в лицо, но не отшатнулся ни на миллиметр.
– Никто никогда не говорил со мной в таком тоне. Вам это известно?
– Мне все равно. Вы спросили, что я имею в виду. Это слишком просто или чересчур сложно. Я говорю об истинной натуре Ришара Грасьена. Я ломаю над этим голову. И чувствую, что вы твердо решили вершить правосудие самостоятельно. Это большая ошибка.
– Не будем портить хорошее впечатление, майор. Я только что понял, что неверно оценил вас. Других комплиментов не ждите, я на них скуп. До встречи. И продолжайте держать меня в курсе, именно так мы сможем продвинуться.
– Маска вашей вежливости вся в трещинах, Грасьен.
– Ваши пять минут истекли, дорогой друг. Рад был повидаться.
Грасьен подозвал телохранителя. Тот прибежал с белым халатом, в который укутал своего босса. Саша наблюдал за ними.
– Для чего вам этот холуй?
– Что опять не так, Дюген?
– Хотите, чтобы я убрал его, господин Грасьен? – спросил телохранитель.
– Этот парень из полиции. Спокойно, Давид. Давид кусал губы, ему не терпелось подраться.
Саша не обратил на него внимания.
– Я думал, что ваш телохранитель – Оноре.
– Как мило, что вы интересуетесь моими домашними делами. Что ж, если хотите все знать, Оноре не может показываться обнаженным!
– Ему есть что скрывать? Он обезображен? Его пытали?
– Мэтр Грасьен, не важно, что он из полиции. Позвольте я ему рыло начищу.
– Я сказал нет, Давид, а я терпеть не могу повторяться, – отрезал Грасьен и обратился к майору: – Сегодня счастливый день, Дюген, потому что вы заслужили еще один комплимент. У вас есть еще одно редкое качество. Ясновидение. Если вас выгонят из полиции, дайте знать, я предложу вам работу.
– Я слишком хорош для вас, Грасьен. Ваша косметика уже не в моде.
По лицу Грасьена стало заметно, что Саша коснулся чувствительной струнки. Он улыбнулся обоим собеседникам, вышел из хамама и сел в машину.
Саша действовал инстинктивно. Он был почти уверен, что выбрал правильный метод. Грасьен не сумел скрыть от него свою ярость.
Панели светлого дерева, белоснежные скатерти, муляжи оленьих голов на стенах, тихая мелодия Моцарта – столовая для политиков и их друзей была окутана атмосферой искусственного покоя. Саша узнал одного депутата-социалиста в компании знаменитого журналиста-телевизионщика.
Марс помахал ему С ним за столом, спиной к Саша, сидел человек с намечавшейся лысиной. Подойдя, Саша узнал Оливье Фабера, который был крайне удивлен. Как видно, подполковника не предупредили о его приходе.
– Я советовал нашему другу здешнее знаменитое рагу из улиток, – улыбаясь, объявил Марс. – Присоединишься?
– Почему бы и нет.
– Вы мне объясните? – мрачно проговорил Фабер.
– Рецепт рагу? Я его не знаю. А ты, Саша?
– Я тоже.
– Зато я знаю, откуда взялось слово “Орегон”, – тихо продолжил Марс. – Ностальгия, в сущности, предательская вещь, Фабер. Вы служили в Штатах, и это наложило свой отпечаток. Мои друзья из префектуры не сразу, но все же сопоставили одно с другим. В этом преимущество конкуренции между службами. Во всяком случае, ваши враги прекрасно знают, как вас зовут. Для кодовых названий вы всегда выбираете американские штаты – Дакота, Вермонт, Айдахо. Забавно для специалиста по Африке.
Фабер хотел встать. Марс схватил его за руку.
– Я могу всполошить всю эту прелестную компанию, – сказал он, жестом указывая на зал. – Или сообщить журналисту, который обедает с раздраженным депутатом. Любое средство подойдет. Почему, по-вашему, я не заказал отдельный кабинет?
– Не думаю, что с вашей стороны разумно кривляться, Марс.
Комиссар подал разведчику конверт и предложил заглянуть внутрь. Фабер обнаружил ключ.
– Камера хранения в аэропорту Киншасы.
– И при чем здесь я?
– Коната спрятал там документы, которые не смог передать вам. Волею обстоятельств, подробности которых я опускаю, этот ключ попал к лейтенанту Киджо. В записке говорилось, что он должен передать это вам. Но Киджо решил не передавать. И у меня всего лишь один простой вопрос. Почему?
Фабер не проронил ни слова.
