— Надо что-то спиртное, праздничное такое, нерядовое… — задумчиво произнес Андрей. — Ты любишь мартини, мне нравится шампанское… О! Не будем мелочиться, гулять так гулять, вот «Асти Мартини», классное шампанское.
Вернулись домой. Настроение Веры становилось все более праздничным, хотя тревога ее еще не совсем отпустила. Она легла расслабленно на диван, руку опустила на гладкий теплый лоб Пая, глаза закрыла и слушала, как Андрей в углу, на кухне, приговаривает:
— Это у нас будет фрикасе… Слово французское, кажется, а курица наша… Отварить, потом мелко порезать… Обжарить спаржу с шампиньонами в сливочном масле. Соус, так: масло, мука, бульон, вино…
— Вкусно пахнет, — сказала Вера, не открывая глаз.
— Я же вытяжку включил.
— Такой запах я бы учуяла и из другого района. И звучит вкусно… Ты можешь сделать ягодные тарталетки?
— Это как?
— Ягоды разморозить, поместить их в корзиночки, украсить сливками.
— А ты не поможешь?
— Я сейчас буду занята, а ты сделай, это просто.
Вере в голову пришла интересная мысль, она встала и прошла к шкафу, в угол, отгороженный стеллажом. Пай начал бегать от нее к Андрею, не зная, к кому из хозяев приткнуться, подумал — и улегся в кресло. Он догадывался, что мужчине и женщине нужно побыть вдвоем.
— Царский ужин готов! — провозгласил Андрей. — Он же лечебно-профилактический… Ого!
Вера стояла у стеллажа. Неяркий свет обливал всю ее фигуру в чем-то обтягивающем. Она включила музыку, их любимый диск. Андрей тут же подошел, она протянула руки — и они начали медленно танцевать. Андрею кружил голову тонкий запах Вериных духов, такой слабый, что казалось, это пахнет ее тело. Пай поднял голову в кресле и посмотрел на парочку, чуть склонив голову набок. Да, он сейчас точно лишний…
Музыка кончилась, танец продолжался в тишине. Объятия становились все крепче, сердца стучали быстрее, дыхание учащалось.
— Там… фрикасе… — прошептал Андрей. — Попробуем?..
— Да… — выдохнула Вера и притянула его к себе.
Они упали на диван. Любовь накатила на них теплой морской волной, Андрей зашептал что-то хрипло и страстно, но Вера пальчиком прикоснулась к его губам: не торопись. Она как будто боялась нарушить то хрупкое, что возникло после разлуки. Нежность пронизывала тела. Хотелось насладиться каждым мгновением, каждой клеточкой кожи, каждым вздохом. Дольше… Дольше… Еще… И тут взорвалась страсть. Пуговки ее элегантного костюмчика почти отрывались, не было терпения медленно их расстегивать, одежда взлетала вверх, точно фонтан, падала на пол, на кресло. А любовники наконец-то дорвались друг до друга, словно в первый раз.
…Вера тихонько лежала у него на плече и чувствовала, что полностью оттаяла. Весь окружающий мир снова стал почти совершенным. Еще парочка штрихов — и будет почти идеален.
— Ты же что-то хочешь сказать, милый, — шепнула она. — Говори, я слушаю…
— Мысли читаешь, как всегда… Я тебя не видел несколько лет и хочу говорить, говорить…
— Я привыкла, что ты молчун. Открываешься с новой стороны.
— Только вначале давай я нас покормлю. А?
Вера совсем забыла, что на свете существует еда. Она вся сейчас состояла из нежности, тепла и волн сонного покоя. Но от слов Андрея аппетит проснулся и заурчал, как котенок.
— Скорее!..
Мужчина встал, завязав полотенце вокруг бедер, прикатил к постели столик на колесах.
— М-м-м… Вкусно. Это что-то не очень похожее на традиционное фрикасе, зато еще лучше.
— Потому что пара капель лимонного сока, оливковое масло вместо сливочного…
— Так готовить нельзя! Эта еда вызывает привыкание и наркотическую зависимость.
— Ничего, пойдем в твой гипнотарий, ты нас мигом вылечишь.
— Может быть… — ответила Вера с полным ртом. — А вот его не вылечу. Он хронический обжора.
Пай положил крупную голову на край постели, лежал неподвижно и ждал угощения, только хвост бешено вилял. Вера дала ему кусочек мяса, который мгновенно исчез в пасти.
— И нас от любви не вылечу. — Она нежно погладила руку мужчины. — От нее лекарств нет.
— И не надо. Хотя любовь разная бывает. Иногда такая странная… Помнишь, мы с тобой были в театре весной? — спросил Андрей.
Вера насторожилась.
— Ты редко соглашаешься со мной пойти…
Но Андрей заговорил совсем не о том, что тревожило ее при слове «театр».
— Это было «Насмешливое мое счастье». Спектакль идет у них еще с тех времен, когда моя мама с отцом были театралами… Тем не менее актеры старались. И к ним у меня претензий нет.
— А к кому есть? — осторожно спросила Вера.
— К Антон Палычу. Рассуждаю исключительно как обыватель. Смотри, он пишет Лике Мизиновой раз сто: приезжайте. И она ему то же самое: приезжайте. Тем не менее никто ни к кому не едет, оба связаны по рукам и ногам бытовыми условиями, а годами только намекают о любви и жалуются на одиночество. И Ольга Книппер тоже пишет, тоже отчего-то скучает… Ну она-то, правда, приехала и крепенькую свою ручку на писателя наложила.
Любимая женщина сидела, подложив под спину подушку и укрывшись одеялом до подмышек. А ее любимый продолжал свою мысль.
