За окном уже совсем рассвело, когда мы с опухшими головами разошлись по домам. Хотя в общем- то особого смысла в этом не было — через два часа все равно нужно было отправляться на работу.
10 часов
Москва, Генеральная прокуратура РФ
Я пришел в прокуратуру невыспавшийся и с головной болью. Добравшись до своего стола, я бухнулся в кресло и посмотрел на Женю Мишина, который в отличие от меня был свежим как огурчик. Выспался, наверное, отлично, с утра мама приготовила манной каши на молоке... Эх, хорошо быть простым практикантом — заявляю как бывший практикант.
Практикант Мишин, — спросил я, — вы любите манную кашу на молоке?
Люблю, — удивленно поднял брови Женя, — и с вареньем.
При этом он расплылся в мечтательной улыбке.
Да, я тоже, — вздохнул я, — только мне ее никто не готовит. А у меня самого получается с комками...
Женя равнодушно посмотрел на меня. Ну где ему, салажонку, понять мои проблемы?
А вам тут, Александр Борисович, уже звонили, — вдруг вспомнил он.
Кто? — устало спросил я.
Вчерашняя девушка. Ну эта... которая плакала.
Инна Донская, — оживился я, — и чего она хотела?
Сказала, что очень срочное дело к вам.
А ты?
Что-я?
Что ты ей сказал?
Сказал, чтобы перезвонила.
А, ну да. — Мозги у меня, когда я не высыпаюсь, работают с перебоями.
Неужели опять статья в газете про ее благоверного?
Как раз в этот момент зазвонил телефон.
-Да.
Александр Борисович, — это была она, вчерашняя Инна.
Да, это я. Здравствуйте, Инна.
Александр Борисович! Я с утра узнала, что на Пашу в больнице напали. Это правда?
Правда. Но он не пострадал.
Александр Борисович...
Инна, — перебил я ее, — называйте меня, пожалуйста, просто Саша. Для краткости. Договорились?
Голова у меня раскалывалась.
Договорились. Я хотела сообщить вам важную информацию.
Я слушаю.
Я, кажется, знаю, кто напал на Пашу.
Кто? — насторожился я.
У меня есть приятель. Лева...
«Лева? — пронеслось у меня в голове. — Неужели...»
Ну не то что приятель, просто знакомый.
Постойте. Это не Лева Стриж часом?
Да. Вы его знаете? — удивилась Инна.
Знаю, — вздохнул я.
Откуда?
Вчера в больнице познакомились.
Так вы его поймали?
Поймали.
A-а... Значит, это была правда...
Что именно?
То, что он вчера мне сказал.
Инночка, — взмолился я, —вы не могли бы говорить поконкретнее?
Я и говорю. Вчера он мне позвонил и уговаривал пойти с ним куда-нибудь, ну, в ресторан или еще...
Инна, давайте опустим несущественные детали.
Хорошо. Я ему отказала. Тогда он разозлился, стал ругаться. А потом сказал, что это он организовал катастрофу на Ленинградском шоссе.
Что-о? — я даже привстал с места.
Женя вздрогнул и вытаращился на меня.
Да. Он так и сказал.
Что же вы сразу не сообщили?!
Я думала, что это просто вранье. Юношеская бравада из-за ревности. Он же почти мальчик.
Вот что, Инна. Срочно приезжайте сюда, в следственное управление прокуратуры. И расскажете все по порядку.
Хорошо. Сейчас выезжаю.
Я вышлю за вами машину.
Я положил трубку на рычаг.
Что случилось, Александр Борисович? — обеспокоенно спросил Женя.
Ничего, — устало произнес я, — просто мы каждый раз опаздываем на один ход.
В каком смысле, Александр Борисович?
В прямом, Женя. Потому что, если бы Инна сообразила и рассказала о разговоре со своим приятелем вчера, возможно, этот брат ippa был бы сегодня у нас в руках. И так со всем. Необходимые подробности выясняются на следующий день после происшествия...
Я вдруг вспомнил о фотографии. И о том, что Ирина вчера узнала последнего из стоящих на набережной. Что же я сижу? Надо действовать! Надо скорее выяснить, что это за Назаренко такой.
Як Меркулову, — сказал я Жене на ходу, — если приедет Инна, займи ее до моего прихода.
Чем занять?
Всему тебя учить. Расскажи что-нибудь интересное. О наших суровых буднях.
Меркулов оказался на месте. Как обычно в это время читал свежие газеты и пил крепкий чай из хрустального стакана в подстаканнике. Идиллия, да и только. Хорошо быть заместителем Генерального прокурора.
Привет, Турецкий. Чай будешь?
Нет.
А может, из сейфа... — подмигнул он мне.
Только если у тебя там аспирин, — простонал я, — голова болит.
Знаю, знаю, что всю ночь вы с Грязновым провели в Склифе. Подробности Слава сообщил по телефону. Так что можешь не надрываться. А аспирин тебе сейчас секретарша принесет.
У меня новости есть.
Ну рассказывай.
Вчера я узнал, кто изображен на фотографии из квартиры Старевича.
Кто? — насторожился Меркулов.
Некий Назаренко. Вроде бы Дмитрий.
Откуда информация?
Жена случайно узнала. Представляешь, он в прошлом секретарь райкома комсомола.
Комсомолец, значит, — задумчиво произнес Меркулов. — Назаренко, говоришь? А какой район?
Краснопресненский.
Сейчас сам узнаю в справочной службе. Чтобы без задержек.
Ну да, — позавидовал я, — тебя они боятся. А нас, обычных следователей, часами мурыжат.
Пока Меркулов звонил в справочную службу, я глотал аспирин, принесенный его сердобольной секретаршей, и запивал его водой.
Наконец Меркулов, чиркнув что-то на бумаге, положил трубку. Лицо его выражало крайнюю озабоченность.
Что случилось, Костя?
Слушай, Саша, а ты уверен, что на фотографии именно тот Назаренко?
