– Законы природы тоже разумны, – она пожала плечами. – Яйцеклетка не оплодотворилась. Все просто.
– Не так уж просто, – он упрямо покачал головой.
– Фостер…
– Это не обсуждается, Лаура. Наша жизнь подчиняется неписаным законам.
– До определенной степени, возможно, но…
– Никаких «но». Существуют космические принципы, нарушать которые никому не следует. В противном случае последствия могут быть очень серьезными.
– Как смена водителя в последнюю минуту, – тихо сказала Лаура, опустив голову.
– О боже. Теперь я тебя еще больше расстроил, – он прижал ее голову к своей груди и погладил по спине.
Она не могла спорить с ним. Бесполезно было даже пытаться. Вскоре после свадьбы, пытаясь лучше понять навязчивый невроз мужа, она поговорила с его психотерапевтом. Он рассказал ей об убеждении Фостера, что любой беспорядок ведет к катастрофе. Выстроенные однажды схемы не должны нарушаться. Фостер верил в это всем сердцем, разумом и душой. Врач сказал, что пытаться убедить его в обратном – пустая трата времени. «Ему это не доставляет абсолютно никаких проблем, – пояснил психиатр. – Но вы должны помнить: то, что для вас небольшая заминка, для него настоящий хаос».
Молчаливо согласившись не обсуждать эту тему, они некоторое время сидели в тишине.
– Грифф Буркетт тоже будет разочарован, – наконец произнес Фостер.
– Да. Ему придется ждать полмиллиона еще, как минимум, месяц.
Он не расспрашивал о подробностях ее первой встречи с Буркеттом. Когда она в тот вечер пришла домой, то дала подробный отчет о том, что происходило в офисе, но ничего не сказала об этом, пока он не спросил сам.
– Как прошла встреча с Буркеттом?
– Быстро. Он сделал все, что нужно, и ушел.
Она не вдавалась в подробности, и он не стал больше ничего спрашивать, вероятно почувствовав, что ей это будет неприятно.
– Значит, ты снова позвонишь ему через пару недель? – спросил он теперь.
– А ты хочешь, чтобы я это сделала, Фостер? – Она выпрямилась и посмотрела ему в глаза.
– Да. Если только это не будет для тебя невыносимо.
Она покачала головой, но отвела взгляд.
– Если ты можешь это вынести, я тоже смогу.
– Разве мы не договорились?
– Да.
– Это то, что нам нужно.
– Я знаю. Я просто надеюсь, что это случится скоро.
– Это то, что нам нужно.
– Я люблю тебя, Фостер.
– Я тоже тебя люблю. – Он снова прижал ее голову к своей груди и повторил: – Но это то, что нам нужно.
Через неделю после избиения Грифф начал думать, что, возможно, выживет. Предыдущие шесть дней он не был в этом уверен.
Эти сукины дети даже не сжалились над ним и не дали ему потерять сознание. Они хотели, чтобы он чувствовал каждый удар, пинок или зуботычину. Когда они приподняли его голову, схватив за волосы, и указали на припаркованную рядом машину, он узнал оливково-серый седан Родарта и увидел слабое свечение его фар. Они хотели, чтобы он запомнил избиение и того, кто его организовал.
Они устроили ему сотрясение мозга. Когда он играл в футбол, с ним случалось такое пару раз, и он узнал симптомы. Несмотря на то что потери памяти не было, Грифф еще целые сутки страдал от тошноты, головокружения и тумана в глазах.
По правде говоря, там, возле бара, ему не следовало шевелиться – только достать сотовый телефон и набрать 911, вызвав «Скорую помощь» прямо на парковку. Но поездка в больницу была неизбежно связана с бумагами и полицией. И бог знает с чем еще.
Каким-то чудом ему удалось забраться в машину и доехать до дома, прежде чем глаза совсем заплыли. После этого он каждые два часа глотал таблетки ибупрофена и пытался найти положение, которое не вызывало бы пульсирующей боли. Он не боялся повреждений внутренних органов. Эти парни были профессионалами и знали, как причинить боль, но они не хотели убивать его. В противном случае он давно был бы мертв. Они лишь хотели, чтобы он молил о смерти.
Он вставал только в туалет, и то лишь после того, как его мочевой пузырь готов был лопнуть. Вставая с кровати, он передвигался, как старик, согнувшись пополам и шаркая, потому что как только он пытался поднять ногу, от острой боли в пояснице на глазах выступали слезы.
Вчера он стал двигаться чуть лучше. Сегодня утром набрался мужества и принял душ. Горячая вода помогла ему, приглушив боль в некоторых местах.
В спальне стоял затхлый запах, потому что Грифф был не в состоянии сменить постельное белье или открыть форточку. Ему надоело смотреть на одни и те же четыре стены, и он впервые за неделю покинул комнату. Ему захотелось кофе. Он понял, что голоден как волк. Дела шли на поправку.
Он ел яичницу прямо со сковородки, когда раздался звонок в дверь. «Кого это черт принес?» – со злостью подумал он.
Он подошел к входной двери и посмотрел в глазок.
– Что за шутки, – пробормотал он, пытаясь получше рассмотреть стоявшего. –
– Грифф?
Грифф приуныл и покачал головой, удивляясь своему невезению.
– Да. Минутку.
Он возился с замками, которые благоразумно запер в тот вечер, когда избитый вернулся домой: он боялся, что головорезы Родарта появятся снова, для второго раунда.
– Привет, – он распахнул дверь.
На него смотрел его инспектор по надзору.
