– Если это все, что требуется, то мы договорились. Хотя нет, одно условие. Я хочу сделать это один, у себя в ванной. Врач должен приехать ко мне и забрать это дело. Думаю, вы можете заморозить образцы, так что я могу сделать несколько порций одним махом, – он засмеялся невольному каламбуру. – Если так можно выразиться.
Спикмен тоже улыбнулся, но затем серьезно сказал:
– Никакого врача не будет, Грифф.
Грифф удивленно уставился на Спикмена. Только он решил, что дело в шляпе, как тот нанес ему неожиданный удар, как защитник, который появляется с невидимой стороны и сбивает с ног.
– Что значит – не будет врача? Кто… – он слегка дернул головой, – поместит это туда, куда следует?
– Вы, – спокойно ответил Спикмен. – Прошу прощения, что не прояснил это с самого начала. Я настаиваю на том, чтобы мой ребенок был зачат естественным путем. Так, как установлено Господом.
Грифф изумленно смотрел на него в течение нескольких секунд, а затем засмеялся. Либо его ловко разыгрывали, либо у Спикмена совсем съехала крыша.
Никому из знакомых Гриффа не пришла бы в голову такая замысловатая шутка.
Нет, он был готов поклясться, что Спикмен не просто эксцентричный миллионер, помешанный на чистоте, – у него с головой явно не все в порядке.
В любом случае все это пустая трата времени, и его терпению пришел конец.
– Моя работа состоит в том, чтобы трахнуть вашу жену? – грубо спросил он.
Спикмен поморщился.
– Я допускаю вульгарные выражения, особенно…
– Давайте начистоту, ладно? Вы нанимаете меня на роль жеребца. Суть в этом, правда?
– Суть? Да, – после некоторого колебания согласился Спикмен.
– И за полмиллиона, наверное, вы хотите на это посмотреть?
– Это оскорбительно. Грифф. Для меня. И, конечно, для Лауры.
– Ну ладно… – он не извинился. – А как насчет нее, она знает о вашем плане?
– Разумеется.
– Ха. И что она об этом думает?
Спикмен подъехал на своем кресле к краю стола, где в зарядном устройстве стоял радиотелефон.
– Можете спросить у нее сами.
Наверху, в своем домашнем кабинете Лаура Спикмен посмотрела на часы, стоявшие на письменном столе. С момента приезда Гриффа Буркетта прошло всего полчаса. Он
Все эти тридцать минут она читала новый трудовой договор для бортпроводников, предложенный профсоюзом, но ничего не запомнила. Бросив делать вид, что работает, она встала из-за стола и начала ходить по кабинету. Это была светлая и просторная комната. Шторы на окнах, ковер на полу, потолочный бордюр. О том, что это все же кабинет, говорили письменный стол и компьютер, встроенный в старинный французский шкаф трехметровой высоты.
– Позволь мне самому прощупать почву, – сказал он. – Как только я пойму, что он собой представляет, то приглашу тебя присоединиться к нам.
– А если ты поймешь, что это не то, что он не подходит, что тогда?
– Тогда я распрощаюсь с ним, и ты будешь избавлена от неловкого и непродуктивного разговора.
В его плане, вероятно, был смысл. Но она не привыкла, чтобы за нее принимали решения. И уж точно не в таком важном деле. Даже муж.
Конечно, если они с Фостером не придут к полному согласию относительно того, что Грифф Буркетт им подходит, его кандидатура будет отвергнута. Но ей не нравилось, что она не увидит его первую реакцию на их предложение и не сможет сама оценить эту реакцию. Ведь это сказало бы о нем многое. Она перевела взгляд на плотно закрытую дверь, и у нее мелькнула мысль, не спуститься ли ей вниз, чтобы представиться самой. Но это нарушит тщательно разработанный план Фостера. Ему не понравится такое вмешательство.
Ходьба лишь усилила ее волнение. Она вернулась в кресло у стола, откинулась на спину, закрыла глаза и применила технику релаксации, которой овладела еще в университете. Занимаясь дни напролет, когда ее голова была настолько забита информацией, что туда уже больше ничего не вмещалось, она заставляла себя лечь, закрыть глаза, выполнить несколько дыхательных упражнений, и если не заснуть, то хотя бы отдохнуть. Этот прием помогал. По крайней мере, она успокаивалась и осознавала границы возможностей своего разума и тела.
Как ни трудно ей было с этим смириться, но теперь ей оставалось только ждать.
По мере того как волнение постепенно ослабевало, ее мысли возвращались к событиям и обстоятельствам, предшествовавшим этому моменту в ее жизни, этому дню и часу, когда приходится нанимать абсолютно незнакомого человека, чтобы он сделал ей ребенка.
Все началось с цвета форменной одежды…
Заголовки экономических разделов газет пестрели сообщениями о том, что Фостер Спикмен, представитель последнего поколения далласской семьи, сделавшей состояние на нефти и газе, купил разорившуюся авиакомпанию «Сансаут».
