Есть ли у нее опасения? Тысячи. Но Фостер настаивал на этом варианте, и именно так они и поступят.
— Я хочу видеть результат полного медицинского обследования.
— Он обещал пройти его как можно быстрее и выслать заключение по почте. Мы прочтем его и сразу же сожжем.
— Сомневаюсь, что с этим у него возникнут проблемы. Похоже, он физически совершенен, как мы и думали.
— А как насчет характера?
— Далек от совершенства, — усмехнулась она. — Он доказал это пять лет назад.
— Я не о преступлении. Думаешь, мы можем рассчитывать на его благоразумие?
— Думаю, деньги послужат ему стимулом хранить тайну.
— Я постарался убедить его в этом, насколько возможно.
Он объяснил Гриффу Буркетту, что тот не должен предъявлять никаких прав на ребенка, связываться с ними или говорить об их знакомстве. При соблюдении этих условий Грифф будет получать один миллион долларов в год.
— В течение какого времени? — спросил Буркетт.
— Всю оставшуюся жизнь.
— Серьезно? — Грифф был в изумлении. — Иметь ребенка и хранить его зачатие в тайне — это для вас так важно?
Вопрос звучал как прелюдия к вымогательству. Лаура не удивилась бы, потребуй он в этот момент удвоения суммы. Но когда Фостер подтвердил, что для них это чрезвычайно важно, Буркетт усмехнулся и покачал головой, как будто это было выше его понимания. Очевидно, он никогда не испытывал таких сильных чувств к чему-либо и ничем особенно не дорожил. Даже своей карьерой.
— Нельзя сказать, чтобы я хотел ребенка, — сказал он. — Наоборот, с подросткового возраста я был чертовски осторожен, чтобы не стать отцом. Так что вы можете не волноваться, что я когда-нибудь появлюсь и предъявлю права на него. Или на нее, — прибавил он, обращаясь к Лауре.
— А как насчет проблемы конфиденциальности?
— Никакой проблемы нет. Я все понял. Буду держать рот на замке. При случайной встрече я смотрю сквозь вас, не узнавая. За миллион долларов я могу потерять память. Вот так, — он щелкнул пальцами. — Хотя есть одна вещь.
— Какая?
— Что случится, если вы… если я вас переживу?
— Лаура будет выполнять наши обязательства по отношению к вам.
— А что, если и ее не будет?
Этот вопрос они не предвидели. Лаура переглянулась с Фостером и поняла, что они думают об одном и том же. Если Грифф Буркетт переживет их, то их ребенок и наследник останется беззащитным перед вымогательством, как финансовым, так и эмоциональным. Но их ребенок никогда не должен узнать, как появился на свет. Он должен думать, как и все остальные, что его отец Фостер.
— Этот сценарий не приходил нам в голову, — признался Фостер.
— Но теперь, когда он пришел в голову мне, проблему нужно решить.
— К тому времени вы будете очень богаты, — ответила Лаура.
— А вы очень богаты сейчас, — возразил Грифф. — Вы же не заключаете договор, когда какое-либо из важных обстоятельств остается неучтенным, правда?
Он был прав, но Лауре не хотелось в этом признаваться.
— Не сомневаюсь, что со временем мы что-нибудь придумаем.
— Сейчас самое подходящее время.
— Он прав, Лаура. Время имеет значение. Мой пример доказывает, что жизнь может измениться в мгновение ока. Лучше решить эту проблему сейчас, а не оставлять решение на потом. — Фостер задумался на секунду, а затем сказал: — К сожалению, любое решение, которое мне приходит на ум, связано с документами, а нам очень важно этого избежать. — Он развел руками. — Грифф, либо вы должны поверить мне, что я найду реализуемое решение, либо…
— Когда?
— В самое ближайшее время.
Грифф нахмурился, как будто это его не совсем устраивало.
— А что значит
— Либо, насколько я понял, наша сделка не состоится.
— Ладно, — Грифф хлопнул ладонями по коленям. — Я поверю, что вы что-нибудь придумаете. В конце концов, вы мне доверяетесь, а я осужденный преступник.
— Я рад, что именно вы произнесли эти слова, мистер Буркетт.
Лаура сказала это, не подумав, но нисколько не пожалела о вырвавшихся у нее словах. Ему следует почаще напоминать о том, что они рискуют гораздо больше, чем он. Лаура подняла взгляд на Гриффа, но увидела в его глазах ярость.
— Вы хотите сказать, — с ледяным спокойствием в голосе начал он, — что если кто в этой комнате и не заслуживает доверия, так это я.
— Лаура не хотела вас обидеть, — вмешался Фостер.
— Конечно, нет, — ответил Грифф, не отрывая от нее взгляда. — Меня не так-то легко обидеть.
Но Лаура видела, что это не так и что он понимает истинный смысл ее слов.
— Риск для обеих сторон — обычное дело для делового партнерства, — пришел на помощь Фостер. Кроме всего прочего, он был превосходным посредником, всегда пытавшимся приглушить разногласия сторон, прежде чем они выйдут из-под контроля. — Мне кажется, взаимный риск даже полезен. Он делает всех участников сделки в определенной степени уязвимыми и тем самым способствует честности. — Фостер повернулся к Лауре: — Ты хотела спросить что-то еще?
Она покачала головой.
— Превосходно! — воскликнул он, хлопнув ладонями по ручкам своего кресла. — По рукам.
— Ты сказала ему, что свяжешься с ним через две недели? — спросил Фостер.
