Преподаватели рассказывали о психостимулирующих добавках, применявшихся в Вермахте и Кригсмарине. Кое где в мемуарах о Второй мировой войне упоминаются шоколадки, которыми тыловые службы обильно обеспечивали своих солдат. Но увы, не многие обращали внимание, что это был совсем не безобидный продукт какао-бобов, так любимый детьми во всем мире. В Германии еще в 1930 г фармацевты из компании Temmler Werke предложили использовать разновидность метамфетамина в качестве стимулирующего средства. Под коммерческим названием “Pervitin” его предлагали от усталости, боли и даже беременным женщинам. Первые отзывы были обнадеживающе-позитивными. Уже в 1938 г на кануне большой войны его в невероятных количествах начали закупать немецкие военные. Накануне вторжения во Францию Вермахт выдал военнослужащим 35 миллионов доз этого препарата.
Инъекции первитина использовал даже Теодор Морель, личный доктор Гитлера. И современники отмечали удивительную работоспособность, энергию и общительность вождя.
Впрочем, через некоторое время начали появляться отчеты о побочных эффектах. Однажды экипаж подводной лодки, длительное время находясь в состоянии «охоты за противником» настолько перебрал с метамфетамином, что им начали мерещиться совершенно неописуемые и нереальные события вокруг. Они едва не угробили свою субмарину и если бы не случайность выбросившая их на мель, возможно об этом инциденте так никто бы и не узнал.
Впрочем, после Второй мировой войны, американцы вывезли немецких производителей к себе в штаты. И несмотря на накопившийся в Германии негативный опыт, в США были созданы «таблетки бодрости». Они также нашли применение среди военных в ходе войн в Корее и Вьетнаме. Применяли их и военные летчики, в том числе представители Стратегического командования ВВС. Страшно подумать, но у этих парней в чреве бомбардировщика находились атомные бомбы.
Встречались упоминания о работах подобного рода и в СССР. Профессор Магидсон известный до этого решением огромного количества прикладных задач в синтезе медикаментов — в 1946 наладил выпуск первитина в Союзе в промышленных масштабах. Уже в 1948 г препарат отмечен в справочнике академика Машковского. А в феврале 1954 по результатам исследований отнесен к наркотическим препаратам.
Гипноз. Допинг в спорте. Шаманы, цыгане, колдуны вуду и зомби. Казалось, все закружилось в сумасшедшей карусели. Тысячи отчетов, с архаичным шрифтом печатных машинок, с вклейками черно-белых фотографий и карандашных графиков. Аудиозаписи, бабины кинопленок. Что-то по-русски, а что-то с закадровым переводом.
Совместная работа с медиками имела свои особенности. Конечно, огромный объем совершенно нового материала закипал в голове. Но, с другой стороны, старые доктора подсказывали как следить за «гигиеной мозга». Впрочем, порой их забота запросто граничила с крайне жестким медицинским юмором.
В коротком перерыве между занятиями Красин сломя голову влетел в буфет и попросил отпустить ему булочку и кефир без очереди:
— Народ, простите, тороплюсь. На пары опаздываю.
Чернокожий студент, почти двухметрового роста, уступил ему место и снисходительно произнес: «А еще говорят это мы в Африке не доедаем». Очередь покатилась со смеху.
— Тебя как звать-то? — спросил африканец.
— Саня, — Красин протянул руку.
— Саня? Mens sana in corpore sano! (латынь)
— Чего? — он неловко переспросил.
— В здоровом теле, здоровый дух. — и после паузы, словно прощая, добавил — Медицина тут бессильна.
Парой месяцев позже, когда эпидемия гриппа и ОРЗ накрыла город, Красин пришел в медакадемию с повышенной температурой. Но вместо занятий быстренько отправился на прием к терапевту.
Заходя в кабинет, он увидел, как старый доктор уже поднимается из-за стола:
— Присаживайтесь, молодой человек. В ногах правды нет.
Красин осмотрелся в кабинете. На стенах кроме медицинских плакатов висел портрет «Доктора Айболит», Трех-головие Маркса, Энгельса и Ленина, и большой календарь с Ириной Алферовой.
Доктор включил электрический чайник. И потянувшись за белой чашкой обратился к своему молодому интерну: Мэйтата, «Мишенька» попрактикуйся.
Из-за ширмы вышел уже знакомый чернокожий парень в белом халате и садясь за стол спросил со смешанным одесско-африканским акцентом: «И та ки на шо вы жалуетесь, юноша.»
Красин едва не поперхнулся, но откашлявшись начал перечислять традиционные простудные симптомы. Интерн периодически кивал, делал какие-то пометки, сопровождая их неодушевленными фразами с саркастической тональностью «ой, как интересно». В конце концов Красин спросил: «Доктор, так что мне делать?»
— Шо делать? Шо делать? — африканец улыбался, — Для начала хотя бы сядьте от меня подальше.
Красин отодвинулся. — А теперь-то что делать?
— Вот, подышите гелием?
— А что это поможет от кашля?
— Не уверен, но кашлять вы будете смешно.
Красин тихо багровел от злости, когда старый доктор хихикнул в дальнем углу кабинета.
Он вернулся к столу:
— Ладно молодой человек, не обижайтесь. Вы что хотели: больничный, чтобы занятия прогуливать или рецепт, чтобы побыстрее выздороветь?