— Сам поднялся. Я ж привычный, когда надо, тогда и встаю.
Никто, кроме Атоса, нас не заметил. Но и тот нам ничего не сказал: посмотрел, лениво зевнул и залез обратно под крыльцо.
Мы пошли задами до околицы. По тропинке, которую в деревне называют косой, спустились в густую рожь, поднялись на проезжую дорогу, а она вела прямиком к Поповой Лысине.
В поле было сухо и шумно. Оно уже проснулось, начало обогреваться и жить своей жизнью. Росы не было. Начинали пробовать голоса кузнечики. Бабочки раскачивались на длинных цветах. То и дело чертили воздух ласточки.
Чем ближе подходили мы к лесу, тем шумнее становилось птичье разноголосье, звонче стрекот кузнечиков
Вдоль дороги, по которой мы шли, тянулся кустарник, который обрывался перед неширокой поляной. На нее из лесу вышло несколько сосенок. Так начиналась Попова Лысина.
— Давайте обойдем эти сосенки, — предложил Андрюшка.
У первой ничего не было. Я прошел мимо второй с чуть потускневшей надеждой, но Андрюшка задержался и окликнул:
— Посмотрите-ка!
Он стоял на коленях в старой борозде. Коровы не могли выбрить из нее всю траву начисто. Сюда-то и обронил прохожий горсть желтоватых пуговиц. Старая легенда все сваливает на лешего. Может, и в самом деле он нес подарок какой-нибудь кикиморе, да забыл про дырку в кармане? Лешие — они невнимательны. А кикимора оказалась ревнивой, пошла его проверять, наткнулась на пуговицы да и пришила их к земле. Строчка получилась кривой, неровной. И что с нее спросишь, с кикиморы!
Тем не менее я залюбовался.
— Теперь пойдут, только успевай собирать, — заметил Андрюшка.
Он срезал горсть маслят и бросил их в корзину. С земли поднялся, не притронувшись к остальным.
— А эти? — показал я. — Ты не хочешь их брать?
— Так они же слишком маленькие, не очистишь. Оставим до завтра. К завтрашнему дню подрастут, и наберем мы с вами полные корзины.
— А если без нас соберут?
— Не соберут, сюда редко кто ходит.
Потом подумал и менее твердо:
— Пусть собирают. Мы другие найдем.
Нам попало немало таких мостиков. Чаще всего маслята облюбовывали канавки с невысокой травой. Иногда дорожка так и не набирала силы выскочить из бороздки, а иногда отважно взбегала на бугорок и
тянулась от сосны к сосне. Случалось, я обнаруживал один ее конец, Андрюшка — другой. Мы сходились посредине и начинали препираться.
— Это твои грибы, Андрюшка, — говорил я, показывая на рассыпанную кучку. — Пуговицы — первый сорт!
— И вовсе не пуговицы, а пятачки, — поправлял меня Андрюшка. — Вы их первыми увидели, вам и собирать.
— Но они у твоей корзинки, — говорил я, проявляя великодушие взрослого, поднимался и шел вперед, пока не натыкался на новый мостик.
Получалось так, что Андрюшка чаще шел сзади, но собирал ничуть не меньше и все время упрекал меня за невнимательность.
— А вы пятачки просмотрели… Во — и целый рублевик!
— Да нет, Андрюшка, — отвечал я.— Это пуговица от дамского пальто. Я их не собираю.
Мы не заметили, как стали разговаривать громче. Андрюшка хвастался пятачками и полтинниками, изредка рублевиками, я предлагал ему пуговицы. И чем ниже мы спускались, тем чаще попадали маслята покрупнее. Все они были до невозможности скользкие, у каждого шляпка с нижней стороны была покрыта желтыми капельками, словно потом. И в самом деле — пот. Знать, нелегко за одну короткую ночь пробить твердую землю и еще успеть, пока не поднимется солнце, прикрыть шляпкой грибницу.
Мы облазили всю проплешину и всю гору. Корзинки, однако, наполнялись не быстро. Маслята — как ягоды, их надо считать не штуками, а пригоршнями.
Вот уж, кажется, не осталось ни одной необследованной сосенки, и Андрюшка сказал:
— Хорошо, что мы взяли маленькие корзинки.
— Это почему же?
— Первый раз надо приходить с маленькой и набирать полную. Завтра можно взять и побольше… Пойдем завтра?
— А какой сегодня день? — спросил я, что-то смутно припоминая.
— Сегодня? — переспросил Андрюшка и, пошевелив губами, сообщил: — Сегодня четверг.
Так вот что хотел я вспомнить! Четверг! Я невольно рассмеялся и сказал:
— Теперь буду знать: первый раз за грибами надо ходить с маленькой корзинкой и обязательно после дождичка в четверг.
Я окончательно понял, что мне крупно не повезло: первый раз пошел в лес не с Андрюшкой, а с тобой.
Обо всем этом можно было сказать короче: до видимости над землей гриб развивается три часа. А вывод каждый сумеет сделать.
• Типичный середняк
• Белый, черный и болотный
• Судьбой предназначенный для сушки
